Железное копьё пробило тонкое место сочленения, и кровь первых королей оросила землю.
— Сомкнуть щиты! — взревел Ренегон, расшвыривая врагов в стороны.
Рядом с яростным, первобытным рёвом в ряды мертвецов вихрем врубился Аттарок, разрывая строй мёртвых легионов, игнорируя раны. В который раз уже, десятый? Надолго ли ещё хватит Короля Ниоры? Ведь здесь он был один, та горстка усталых пустынников, что последовала за своим владыкой, уже погибла…
С грохотом, лязгом и тяжёлой поступью утомлённые гвардейцы Ренегона сомкнули щиты, возвращая строй, и битва закипела вновь.
Небеса заволокло тёмными тучами, словно символизируя тьму, что сгустилась над королевствами. Грянул гром, и дождь смешался с кровью израненных гвардейцев, что стекала уже не в землю, а в грязь…
Им не победить, понял король. Нет не то что шансов на победу: даже шансов на то, что они выиграют этот отчаянный бой за первую полосу стен. Они все обречены.
Впервые за всё время боя владыка Ренегона почувствовал усталость и боль в мышцах, блокируя очередную серию ударов. То же самое совсем рядом с искажёнными гримасами боли делали его солдаты и король Ниоры: отчаянными, последними попытками пытаясь удержать строй от неисчислимых легионов…
А затем лучи света разорвали тучи, и прямо на изумлённых глазах солдат окружающие их мертвецы сгорели в лучах совершенно внезапно пришедшего солнца. Сгорели, оставляя лишь пепел…
Рука, мертвеца, сжимающая потрёпанный, старый клинок, что только что с огромной силой давил на меч короля, рухнула на землю прямо перед его изумлёнными глазами.
Растерянные солдаты с изумлением, не верящими глазами смотрели на то, как крылатые фигуры со светом, грохотом и молниями вонзаются в ряды мертвецов, забирая сотни и тысячи их врагов своими ударами.
— Отец всемогущий, спаси и сохрани…
Некоторые из гвардейцев рухнули на колени, осеняя себя семиконечной звездой: святым знаком церкви. А в следующий миг Кормир услышал мощный взмах крыльев за своей спиной, и, прежде чем он успел обернуться, чьи-то сильные, но тонкие и изящные руки в голубых чешуйчатых перчатках подхватили его, в один могучий рывок доставляя на стены.
Крылатые воительницы действовали быстро: в считанную пару минут все солдаты, сражавшиеся снаружи стены, были доставлены наверх. А армия мёртвых продолжила таять под безжалостными ударами света, огня и молний…
Несколько долгих, тягучих мгновений воины Ренегона вместе с королём просто наблюдали за этим с широко раскрытыми глазами.
— Никогда не думал, что увижу что-то настолько прекрасное на войне своими глазами. — покачав головой, прервал молчание Аттарок.
Смуглый бородач выглядел бледным, усталым: с тёмными кругами под глазами, множеством пробоин и запёкшейся кровью на доспехах. Но в его глазах горел огонь надежды, который Кормир не видел ни у одного человека с тех самых пор, как они потерпели поражение на том проклятом плато…
— Мы должны помочь им. — наконец, справился с собственным удивлением владыка Ренегона.
— Не похоже, что им нужна помощь, милорд. — покачал головой один из гвардейцев. — Такими темпами они сожгут всю его рать ещё до заката…
— Они не знают, с каким врагом столкнулись! Пошлите за мастерами, живо! — рявкнул король.
Он и не подозревал, что посылать даже не придётся.
Хмурые, мрачные воины храмовой стражи медленно, бережно укладывали человека в грязной, окровавленной серой мантии на споро собранные носилки. Капитан бросил мрачный взгляд на земляной вал, за которым кипел бой: часть его хотела ринуться туда, сразиться с ордой мертвецов, погибнуть, помогая героям, что отчаянно сражались, выиграв время для города…
Однако он знал свой долг: безопасность его господина прежде всего.
Этериас вяло зашевелился, чувствуя, как его осторожно перегружают на носилки. Элеонора бережно положила руку на грудь волшебника, вливая в него жизнь.
— Тсс, тише. — успокаивающе прошептала целительница. — Твой бой окончен на сегодня.
Небеса разорвал грохот, и на город упали первые капли дождя, что быстро усиливался. Храмовники споро подхватили носилки, собираясь быстро унести первосвященника в его особняк, однако, совершенно внезапно для всех, иерарх резко приподнялся на носилках и поднял руку, останавливая их.
Этериас втянул носом свежий, влажный дождевой воздух и замер, не обращая внимания ни на что, словно прислушиваясь к чему-то.
С пустыми глазницами, покрытыми запёкшейся слизью и кровью, это выглядело довольно жутко. Впрочем… Сегодня город ожидали ужасы и пострашнее: поэтому солдаты церкви даже не вздрогнули.
— Что-то происходит… Там, за стенами. Отнесите меня туда. — слабым голосом произнёс Этериас, падая обратно на носилки.
— Ты едва дышать-то можешь. — скрестила руки на груди Элеонора. — Стоит мне отойти, и тебя хоронить придётся, а я и сама на ногах едва стою! И ты собрался лезть в гущу боя? Совсем ума лишился?
