Фелиция всерьёз задумал. А затем прямо спросила:
— Ты уверен, что их не прикончил сам Горд? Ему хватило бы сил. В рамках подготовки к войне за право властвовать над королевствами… Почему нет?
Грицелиус покачал головой.
— Предположение логичное, и рассматривал эту версию. В неё хорошо укладывается тот факт, что живы мы с Итемом. Однако вместе с тем уцелела и глава таллистрийского круга жизни, хотя, она женщина и не боевик… Но это невозможно. Горд не смог бы прикончить одиннадцать иерархов в прямом бою в одиночку, а на тот момент у него не было могучих союзников, кроме меня: это я выяснил достоверно. Даже ударив внезапно, из засады, даже создав могучий ритуал-ловушку, он бы убил одного, двух, пятерых… Но не одиннадцать. Остальные бы стёрли бы его в пыль. В крайнем случае, даже умирая, они бы разнесли весь королевский квартал Кордигарда. Великие маги не умирают так легко, а я за последнее время хорошо выяснил, на что способны мастера смерти. Нет, их силам есть свой предел, и даже тысячи жертв не помогли бы ему тогда прикончить всех. Поэтому я не верю в обвинения Альянса: слишком несопоставимы силы. К тому же остальные великие мастера погибли, когда наш король был далеко от места их смерти.
— Тогда кто или что их убило? Если ему не хватило бы сил… Они ведь умерли тихо, верно? Никто даже не заметил сразу?
— Не тихо. — покачал головой Грицелиус. — В храме были следы боя. Слабые, незаметные, но всё же, они дали бой тому, кто пришёл по их головы. Вот только сила подобного существа… Я бы не хотел столкнуться с подобной тварью в бою. Потому что для того, чтобы убить одиннадцать лучших мастеров магии в королевствах так, чтобы этот бой не вышел за пределы храма… Здесь нужна сила бога. Но Отец бы не стал. Другие боги тоже. И эта тварь, возможно, где-то здесь, в нашем мире, следит за нами прямо сейчас, готовясь нанести уда…
Глаза Фелиции расширились. Она узнала жест: старый, почти неиспользуемый сигнал мастеров пламени, что используют напарники. Жест означал, что надо уходить в защиту, ибо твой союзник будет бить по площадям.
Никогда в жизни волшебница не творила щиты так быстро. Потому что в следующий миг Эрнхарт Грицелиус, спокойно, безмятежно ведя наставляющий её разговор без всякого перехода буквально взорвался пламенем, заливая огнём всё вокруг. Фелиция скрючилась в три погибели, с трудом удерживая поглощающую пламя сферу огня: техника, специально разработанная мастерами красных башен, чтобы не задеть своих. Однако пламя её отца было столь сильно, что ей едва хватило сил и воли удержать его…
Всего пара мгновений: и пламя рассеялось, и давление пропало. Фелиция неуверенно поднялась, продолжая удерживать сферу.
Дом, в котором они находились, перестал существовать. Они стояли на небольшом кусочке раскалённого камня посреди озера чёрной, грязной лавы.
Грицелиус взмахнул рукой, разгоняя дым.
— Что… Что это было? — выдохнула Фелиция.
Могучая огненная ведьма, способная сжечь целый город, впервые за долгое время вновь почувствовал себя маленькой девочкой рядом с отцом.
Глава круга стихий некоторое время молчал, словно вслушиваясь во что-то. А потом раздосадовано вздохнул.
— Ушёл. Кто бы это ни был, он ушёл. Я его определённо задел, но сомневаюсь, что навредил всерьёз. Но, думаю, это была та самая тварь, что убила остальных. Похоже, она владеет чем-то вроде искажения пространства. Никогда не думал ,что такое возможно, но поди ж ты… Взяла и пропала, а мир словно вздрогнул и пошёл рябью.
— Не уверена что хочу знать, что это. — поёжилась Фелиция.
— Оно выглядит как чёрное облако. Или что-то похожее на чёрное облако. Или, может быть, это зрительная иллюзия, скрывающая что-то ещё, вроде пустынного миража. Мне докладывали, что подобная тварь однажды возникла над домом верховного иерарха в Ренегоне, и это сопровождалось разрушениями и странной магией. Заметить эту дрянь крайне сложно: маскируется прекрасно. Пришлось готовиться по косвенным признакам: хорошо, что мой человек в Кордигарде сумел запомнить остаточный фон, а затем мы вместе изменили несколько мелких магических источников так, что те подавали заметный только мне резонанс… До сих пор я не был уверен, что сработает, но, похоже, тварь не так хитра, как мне казалось.
Некоторое время они молчали, вместе наблюдая за кипящей лавой, что медленно остывала. Фелиции пришлось сосредоточиться, применяя технику, поглощающую жар: её отец же, казалось, делал это инстинктивно, будучи мыслями далеко отсюда. Удивительно, не женщина не видела на лице своего отца и тени страха: даже стоя на границе смерти, готовый сразиться и умереть, тот, казалось, даже не допускал и мысли об испуге.
— Я всё ещё хочу мести. — решительно сказала женщина.
— Ты не сможешь убить его. — покачал головой Грицелиус. — Особенно в одиночку. Возможно, не сможешь даже с отрядом: перед нападением на город он расправился с одним из наших ударных отрядов.
— А ты? — внимательно посмотрела на отца Фелиция.
Пожилой маг некоторое время молчал, смотря на медленно остывающую лаву.
