Говорят, что в последние минуты жизни человек может получить просветление: некое знание, осознание, ясное и чёткое понимание того, что ранее уходило от взора его разума.
Я всегда считал это брехнёй: как уже умиравший однажды, я не встретил в преддверии гибели ничего, кроме внутреннего холода приближающейся смерти, что прибывал и прибывал, пока из меня толчками выходила кровь…
В тот миг, когда свет изначальной магии верховного иерарха начал пересиливать мою собственную атаку, разрушая саму реальность вокруг себя, я понял, что ошибался.
Мир окрасился в серые тона: холодный, беспристрастный разум, лишённый любых эмоций и находящийся под действием отрезающей всё лишнее техникой, что разработал я сам, наконец-то сложил мозаику происходящего из осколков.
Это всё было частью плана, на самом деле. Плана того, кто привёл меня в этот мир. Ему нужен был тёмный лорд, а тёмному лорду нужен был враг, способный его победить. Помогал ли он последнему из великих магов напрямую? Или косвенно подталкивал меня к тому, чтобы тот выжил?
Может, события сами сложились так, как он хотел: кто знает. Но одно было понятно наверняка: именно это и было нужно. Тогда, когда я уже развязал войну, что сломала древние традиции и привычные устои.
Старый мир рухнул, даже если я проиграю. Искусство смерти уже проникло в земли людей, распространилось. Прошлую эпоху не вернуть: а значит, я стал уже не нужен.
В конце концов, неважно даже кто станет тем врагом, что окажется сильнее медленно сходящего с ума повелителя смерти. Убей я Этериаса - демон заставил бы Грицелиуса предать меня. Убей я всех - воспитал бы из молодых учеников подходящего мастера.
Глупо было надеяться переиграть существо, способное закрыть гигантский кусок континента от взора настоящих богов, что сотворили мир.
Мне следовало убить его в момент призыва, закрыть иерархов от внезапного удара, помочь им уничтожить вторженца… Но тогда я ещё не получил от него всё, что хотел.
Но сейчас это не имело значения. Передо мной стоял ненавидящий меня маг, последний из глав древнейшей организации мистиков среди людей, наследник тысячелетних знаний идущих от первых пещерных шаманов, и он без колебаний был готов стереть меня в ничто всей силой, творя поистине высшую магию — я и всеми фибрами души чувствовал, как эта магия крушит мою ауру, как задрожала первая из цепей бессмертия, что привязывали меня к этой вселенной…
Паники и страха не было. Разум методично перебирал варианты, творя на пути всеразрушающего света всё новые и новые защитные техники и приёмы: тщетно. Возможно, будь у меня время и жертвы подготовить защитные ритуалы, я бы отразил удар: но этого времени не было. Решения не было: и я быстро пришёл к выводу, что пришла пора раздавать свои последние команды привязанным ко мне мертвецам. Однако, прежде, чем я успел это сделать, произошло неожиданное: я оказался не один в этом бою…
Нет, гвардейцы и личи не успели помочь мне, держась поодаль от схватки, что с грохотом раскалывала небеса. Но вот меч: волнистый клинок, королевская регалия, что мирно покоилась у меня на поясе весь бой, внезапно потеплела, отправляя мне сообщение: не словами, но образом, словно неразумный щенок.
Пламенный меч хотел знать, что происходит.
