— У меня есть кое-что для тебя. Идем. — Магистр поднялся из-за стола, избегая смотреть мне в глаза.
Бордель, организованный благородным рыцарем, странная вещь по определению. Поэтому я совсем не удивился, когда я нем нашлась оружейная комната. И в её центре стояли лучшие латы, которые я когда-либо видел в жизни.
— Часть наших мастеров ушла в подполье и покинули орден. — неспешно заговорил сэр Колн. — Так что я полагаю, наши секреты не долго остануться таковыми, включая секрет рассеивания нейтраля. Я слышал, твои старые доспехи были изувечены в последних боях: так оставшиеся трудились день и ночь, сотворив тебе новые. Да, это белая сталь. Прочнейший металл в мире… Пришлось растрясти почти всё запасы ордена, даже пустить на металл мой собственный меч. Я не был уверен, что к твоему возвращению ты не отдашь приказ вырезать оставшихся рыцарей, но решил, что, так или иначе, я хочу, чтобы памятью ордена, случись тому исчезнуть, остались доспехи, а не оружие. Мы должны быть защитниками людей, а не их убийцам. И потому я не стал пытаться выковать клинок, что будет способен убить бессмертного. Надеюсь, эти доспехи однажды напомнят тебе об этом - дабы и ты был защитником нашего мира, а не его убийцей. Ведь теперь это твой мир, верно?
Я не ответил, медленно, нежно проводя рукой по искусной гравировке. Что-то позабытое, давно похороненной под опытом моей долгой жизни шевельнулось в душе.
Прошло немало времени с тех пор, как я испытывал восхищение чьим-то шедевром - кажется, мало что может удивить в средневековом мире человек более развитых эпох.
Но им это удалось. Потому что передо мной были не простые доспехи: нет, то был артефакт, в который его создатели вложили часть своей души. Так же, как сделал Грицелиус. И это артефакт откликнулся на прикосновение, робким, слабым импульсом, словно привыкая к тому, кто коснулся его.
— Верно. — наконец, сказал я. — Это мой мир.
И я понял, как именно я заставлю их склониться.
Улос неслышной тенью возник за моей спиной, едва я только успел закончить с завтраком.
— Всё идёт согласно плану, милорд. — прошелестел лич. — Роланд и я почти подготовили всё к коронации. С вашего позволения, я воспользовался вашей печатью, чтобы организовать исполнение некоторых… Старый традиций. Цвет лордов Ренегона будет в Кордигарде не позднее чем через три недели.
— Что-нибудь слышно о его святейшестве?
— Ничего, милорд. С момента вашей последней битвы он не появлялся среди людей. Мы нашли остатки одного из патрулей неподалеку от места встречи, но, полагаю, он убил их до того, как вы встретились. Некоторые люди обеспокоены разломами, что появились вокруг… Но никто не осмелиться задавать вам вопросы.
— Объяви их запретной зоной. Там опасно. — коротко приказал я.
— Разумеется, милорд. — кивнул старый слуга. — Будут ещё указания?
Я немного помедлил с ответом.
— Я хочу, чтобы ты распустил слухи, что я лишился силы смерти. Перегорел, и больше не могу уничтожать армии. Ты знаешь, такое случается с мастерами…
— Да, я читал о подобных случаях. — кивнул Улос. — Иногда силы возвращаются, иногда нет. Вы действительно лишились силы? Я не чувствую от вас привычного давления смерти…
Я улыбнулся.
— Да, действительно. И это не должно быть секретом. Однако… Не стоит остальным знать, что иногда утраченное может вернуться очень легко.
Мой вернейший слуга понимающе кивнул, не говоря больше ни слова. И у меня не было сомнений, что он организует всё правильно.
— И ещё одна вещь… — задумчиво добавил я. — Скажи Колну и Роланду, чтобы они взяли своих лучших людей и встретили меня за городом. Мы будем неподалеку - но я не хочу лишних глаз.
— Никакой нежити? — мгновенно понял меня Улос.
— Верно. И скажи им взять целителей - и побольше. — кивнул я.
— Я выставлю патрули вокруг места вашего отдыха, милорд. — кивнул лич и шагнул назад, растворяясь в тенях.
Последнее время он стал даже лучше в этом. Быть может, научился какой-то магии?
Гвардейцы и рыцари встретили меня за городом - в полном обмундировании и готовые к походу. Многие справедливо ожидали продолжения войны - но в этот раз у меня были другие планы.
— Приказы, милорд? — Граф Роланд лихо отсалютовал мне мечом, широко ухмыльнувшись и демонстрируя великолепные зубы.
Я хрустнул шеей, поведя плечами. Новые доспехи сидели непривычно… Но у меня ещё будет время это исправить. Обведя глазами гвардейцев, я просто сказал:
— Я хочу, чтобы вы убили меня. Столько раз, сколько сможете. Всё вместе или по отдельности, не важно.
Посреди поля повисло молчание. Никто не шелохнулся с места. Верность - обоюдоострый клинок, и об этом стоит помнить. Роланд демонстративно приподнял бровь, ожидая пояснений.
