Старик хорошо учил меня, и отвечал ему взаимностью. И он не хуже меня знал, как надо проклинать землю на века вперед.
— Кто-нибудь из вас знает, как выглядел Исгерд? — обратился я к рыцарям смерти.
Гиганты переглянулись.
— Каждый знает, господин. Исгерд был лучшим шаманом нашего клана. — ответил за всех Айслан.
— Хорошо. Я хочу, чтобы здесь стояла его статуя. Максимально точная, в полный рост. Проследите за этим.
— Мы с радостью почтим память великого шамана. — склонил голову старейшина. — Статуя должна быть из камня?
— Из золота. — покачал я головой. — И обязательно с крупнейшими драгоценным камнями. Казна оплатит всё.
Исгерд как-то обмолвился мне, что из более долговечных материалов выходят лучшие вместилища для духов. Я не знал, осталось ли его душа здесь… Но уверен, он был бы не против. Золото стоит не так уж и дорого в землях людей - не чета моему старому миру.
— Золото - мягкий металл. — покачал головой рыцарь смерти, не одобряя мой выбор.
— Я сам нанесу укрепляющие руны. — уверенно ответил я. — Не знаю, осталось ли что-то от него здесь, но духи будут довольны, вне всяких сомнений.
С этими словами я подозвал химеру, взбираясь в седло.
— Куда дальше, господин? — осведомился Айслан.
— На юг. — ответил я.
Нас ждала земля теней. Время проведать старых друзей и собственные лагеря смерти.
Лагеря смерти… В моем прошлом мире это понятие вызвало бы у большинства людей сугубо негативные эмоции. Сам я, впрочем, никогда не входил в большинство - однако сейчас находил слегка ироничным то, что именно мне довелось познакомить Тиал с таким понятием.
И ещё более забавным было то, что это было прямым следствием чужих намерений, которые, вполне возможно, были насквозь благими… Мои первые легионы смерти втайне собирались несколько лет - новообразованный культ всеми силами старался собирать любые тела, до которых мог дотянуть. Скупал их для экспериментов, организовывал фальшивые погребения в огне, раскапывал могилы - вообщем, Улос старался как мог, выполняя мои повеления.
После битвы на плато осталось меньше трупов, чем хотелось бы - могучая магия, расколотая до мантии земная кора… Но нам хватило оставшегося. Армия мертвых, что впервые подошла к Кордигарду, имела всё шансы его взять. Всё шансы… Если бы не крылатые твари.
Я остановился на поле, выжженом магией той битвы, и стянул с правой руки перчатку, касаясь земли - там, где я впервые убил крылатых воительниц.
Ничего не произошло. Я нахмурился, поднимаясь. Алайсиаги унесли с собой тела павших, и прошли месяцы с этой битвы… Но здесь точно должно было что-то остаться. Может, я ошибся с местом? На выжженной пустоши под стенами иногда сложно уловить точную позицию. Медленным, неспешным шагом, я прошелся в небольшом отдалении от городских стен. Они ещё несли в себе следы недавней битвы - их восстановление, определенно, не было моим приоритетом.
Легкий флер смерти в воздухе врывается в разум краткой вспышкой видения:
Видение дрогнуло и распалось, повинуясь моей воле. Нет, это не то… Это битва, взявшая Кордигард. Вспышка одного оскола памяти сменялась другой, превращаясь в калейдоскоп бессвязных образов, и в конце-концов я тяжело выдохнул, возвращаясь в реальный мир.
Работа медиума отнюдь не так проста, как кажется на первый взгляд. В особенности - медиума смерти. Нет, если смертей было мало, и они были недавно - перебрать отзвуки эха было просто. Но когда их становилось больше… Или проходило время…
Тела уже успели убрать из-под городских стен. Древний город людей медленно восстанавливался, приходя в норму. Если так подумать, затереть следы от медиума не так-то сложно - взбаламутить энергетический фон всплесками нейтраля, или даже просто применить ряд магических техник.
Здесь не было ни того, ни другого - просто множество смертей, чье эхо уже частично рассеялось. Я всё ещё мог читать его - но меня интересовало совсем другой.
Первая битва при Кордигарде. Первый штурм, что кончился неудачей. Первое настоящее поражение, что я потерпел в этом мире… Внезапное и отрезвляющее в чём-то: если слишком долго не терпеть неудач, поневоле начинаешь считать себя неуязвимым.
