Битва затихла. Лежащая на мне толпа боялась пошевелиться, а я же банально не мог. Мужики загалдели, кажется, даже удивленные своей победе: но кто-то сверху прокашлялся, и воцарилась почти идеальная тишина, перемежаемая лишь сопением и тяжелым дыханием запыхавшихся людей.
– Не желаете ли сдаться, Ваше Величество? – Кажется, вы это… Слегка лишены возможности драться дальше? – раздался сверху вежливый мужицкий голос.
– Вовсе нет. – легко и спокойно ответил я. – На самом деле, я просто даю вам время осознать, что вы не способны мне навредить. Я мог бы легко убить вас всех… Но вы же всего лишь простые крестьяне, посланные сюда на смерть. Уходите и возвращайтесь к привычной жизни, пока можете. Здесь будет бойня.
Они не поверили. Должно быть, от обездвиженного человека сообщение о грядущей бойне звучит не слишком убедительно. А ведь я говорил правду! Однако, что они могли сделать дальше? В том-то и дело, что ничего. Только продолжать держать меня обездвиженным. И послать за руководством…
Это заняло время. Пока вестовые добежали обратно до армейского лагеря, пока они приняли решение что делать, пока они прислали новую группу, что будет заниматься моим пленением - меч успел накопить сил.
Я пристально, до рези в ушах, сквозь сопение лежащей сверху толпы вслушивался в окружающий мир, стремясь уловить момент, пока остальные приглушенно переговаривались между собой. И поймал его.
Резкая, отрывистая, и тихая команда прозвучала неподалеку:
– Меч. Отберите у него меч, и как можно скорее.
Мужики вокруг завозились, и я почувствовал, как давление на правую руку, в которой он всё ещё был сжат, ослабело. Затем кто-то с силой попытался разжать мои пальцы - и я это позволил. Неподалеку послышались шумные вздохи облегчения.
– У вас был шанс сдаться. – холодно произнес я. – Вы действительно думаете, что именно меч делает воина - воином?
И я атаковал. В одном слитном, могучем движении, вкладывая всю силу в удар, ударил всем телом, всей сутью человека, так, как Колн научил меня.
Удар, способный крошить камень, прошел сквозь чужие тела, ещё недавно казавшиеся непреодолимой преградой, как сквозь воду.
На месте толпы мужиков взвился кровавый фонтан из плоти и костей, внутри которого стоял я. Они вокруг застыли на миг: позволяя мне оценить обстановку. Помимо ополчения, рядом появился небольшой отряд егерей с плотными сетям, предназначенным для ловли зверей - его возглавлял рыцарь-латник, который, похоже, и отдал приказ отобрать меч. Охотники неподалеку, кажется, смазывали оружие свежей сонной алхимией, и готовили колбы с сонными зельем…
Время замедлило свой бег. Было всего два приема, что я освоил в монастыре: сила и скорость. Рывок всем телом, позволяющий двигаться столь быстро, что превращал меня в смазанную тень: и удар, что может крушить почти всё.
Я снес голову рыцаря ударом латной перчатке прежде, чем он успел сделать что-то ещё. А затем - развернувшись вокруг своей оси со всей возможной скоростью - просто швырнул его тело в группу егерей, словно пушечный снаряд.
Подобное применение силы и скорости, пожалуй, убило бы даже мастера жизни. На миг я ощутил холод и чудовищную слабость - но только на миг.
Мое бессмертие питали иные силы, чем простая жизнь: само мироздание поддерживало меня, позволяя в мгновение ока восполнять силы. Некоторые люди, пришедшие сюда убить меня, возможно, задавались вопросом, сколько раз меня надо убить, чтобы эта сила иссякла. Но это был неправильный вопрос - эта сила была неистощима. В конце-концов, что такое жизнь всего одного человека в рамках даже всего лишь мира, не говоря уже о большем? Незначительная мелочь. Нет, правильным вопросом было то, сколько я смогу выдержать…
Полноценная смерть, требующая воскрешения, была неприятным, травмирующим, болезненным опытом, с которым, впрочем, я давно свыкся. Но пребывание на грани жизни и смерти было куда проще - это скорее походило на прилив тяжелой усталости, который тут же смывало, словно ты выпил крепчайшего кофе и хорошо выспался в один краткий миг.
Я даже делал так в дороге, когда не хотел останавливаться. И это значило, что я могу сражаться так хоть целую неделю…
Новый рывок: и в отряде егерей, едва успевших достать оружие, ввысь взметнулся кровавый фонтан. Я попытался бросить одного из них в других, но неудачно - сперва оторвал ему руку, а затем просто разорвал пополам, пытаясь схватить за туловище. Впрочем, его сосед был одет в броню получше - с ним вышло удачнее.
Воздух наполнил отвратительный хруст костей, крики, запах крови и вывернутых внутренностей. Ни егери, не простые ополченцы, ничего не могли противопоставить мастеру жизни в латах с неистощимым запасом сил: и я просто убивал их, иногда одного за удар, иногда нескольких, найдя подходящий снаряд.
