– Ты не знаешь ничего ни о чести, ни о пути воина, глупец. – холодно произнес я. – Иногда высшая честь и доблесть заключается в том, чтобы быть верным своему правителю и народу. Несмотря ни на что, несмотря на любые смерти, несмотря на собственную семью и друзей. Ты можешь думать о своих местечковых проблемах, о любимых людях, что погибли в недавней войне, о лорде, которому ты служил всю жизнь… Но думал ли ты когда-то о чём то большем, чем то маленькое болото, из которого ты вышел? Думал ли ты о судьбе человечества когда-либо? О судьбе всех людей? Множество войн знали королевства, и множество невинных погибло в них. Я знаю это и на собственном опыте. Но только я оказался решителен и силен в достаточной степени, чтобы положить этому конец. Если ты считаешь меня подлецом за это - твоё право. Честь лидера иногда заключается в том, чтобы пожертвовать честью рыцаря ради своих людей. Может, ты и прав, если судить по твоим меркам - меркам простого рыцаря. Может, твои ядовитые слова, исполненные мести и ненависти могут пустить корни в сердцах простых людей королевств, могут лишить меня моей чести рыцаря. Но они не могут забрать у меня то, кем я являюсь. Не могут сделать меня недостойным править - потому что я воин, и всегда буду воином. И сегодня все королевства увидят это.
Неизвестный рыцарь покачал головой:
– Так или иначе, условия оглашены. Ты сдашься или будешь пленен, а значит, должен будешь сложить корону. Сделаешь ты это или нет… Не столь важно. Важно, что после этого ты не будешь королем ибо нет короля хуже, чем безумец вроде тебя. Ты же и впрямь считаешь себя непобедимым, да?
Я рассмеялся. Громко, искреннее.
– Конечно же нет. Может, я и перестану быть королем после этого боя, а может и нет. Говорят, пути судьбы неисповедимы… Знай же, у тебя есть шанс на победу сегодня, неизвестный рыцарь. Но ты не увидишь страха поражения в моих глазах. Никогда. Потому что нет иной судьбы кроме той, что творим себе мы сами.
С этими словами я поднял темно-красный, покрытый запекшийся кровью волнистый фламберг и пошел вперед.
Лишь восемь выступили, чтобы встретить меня - классическая школа меча королевств гласила, что в битве меча большее число будет только мешать. Восемь мастеров меча, каждый из которых, что был лучше меня. Я рванулся вперед, намереваясь обрушить на первого могучий удар - и промахнулся, едва не провалившись вперед.
Прокрутив меч и выровняв равновесие, я оказался в кольце - и в следующий миг они ударили, не давая мне времени на раздумья.
Ударили так же быстро, как умел двигаться я сам…
Были пределы и у моей скорости, были лимиты и у моих доспехов. Мне удалось отбить два удара: один своим мечом, и второй - сместившись так, чтобы он пришелся по латам.
Остальные шесть пронзили сочленения доспехов в разных местах, из которых четверо пробили их.
Я крутанул меч вокруг, игнорируя раны, но в этот раз оружие встретило лишь пустоту - передо мной стояли отнюдь не обычные солдаты. Новый удар: в этот раз я действовал чуть лучше, и только трое достали меня - но ответные контратаки снова встретили пустоту.
Сосредоточившись, я слегка ощутил токи жизни своих соперников - и не обнаружил там сильной усталости. Несколько минут они и правда так смогут - сюда вышли лучшие…
Дальнейшее было избиением. Я не боялся ран и боли, но так и не сумел достать ни одного из врагов. Ситуация, казалось бы, патовая, но я прекрасно осознавал в чём дело - меня и пытаются убить или даже измотать. Один из восьмерки, видимо, самый неопытный, быстро выдохся - и тут же отступил в тыл, сменяясь новым рыцарем. А я едва уловил этот момент…
Они ведь скрутят меня, внезапно понял я. Каждый превосходит меня в чистом фехтовании и владении своим телом - мое преимущество только в выносливости и личных артефактов, которые у многих тоже наверняка есть.
Встречайся мне они по одному, или даже по десятку, размазанные по всей армии, наверно, я убил бы всех. Но всех вместе, прикрывающих друг-друга…
Я не мог выиграть этот бой, просто состязаясь с ними в мастерстве фехтования. И осознав это, я сменил тактику, ринувшись вперед вопреки всем правилам фехтования - к одному из рыцарей, выбранному случайно.
Он ожидаемо уклонился, а меня ожидаемо достали несколько раз - но, не теряя времени, я рванулся к нему ещё раз, ещё раз, и ещё раз.
Искусство меча учило этих людей экономить силы, ибо их силы были их жизнью. Они умели ускоряться и усиливаться не хуже меня, но делали это более искусно - на краткие моменты, в миг удара или движения, ровно настолько, насколько было необходимо.
