Я хотел узнать, что такое божественности, и я узнал это на собственной шкуре. Старые мысли внезапно стали казаться глупыми, наивными, бессмысленными. Как можно бороться с такой силой, в чьем присутствии ты едва можешь стоять на ногах? Человек не может противостоять стихии, как бы силен он не был. Если бы передо мной находился бог огня, я бы сказал, что невозможно бороться с самим солнцем. Если бы это был бог воды - как можно противостоять шторму в бесконечном океане? Но сейчас передо мной словно бы возникла сама смерть - и я не знал ответа, как бороться с ней. Как может не быть аксиомой то, что всему однажды наступает конец?
Даже то существо, что привело меня в этот мир, не вызывало у меня такого трепета. Впервые за обе жизни я застыл перед кем-то в оглушительном ступоре, не способный пошевелиться: и казалось, всей моей силы воли хватает лишь на то, чтобы не упасть на колени здесь и сейчас. Ведь это было единственным действием, которое надлежит делать перед богом…
– Как занимательно. – шипящий, вкрадчивый, тяжелый и словно бы идущий со всех сторон голос божества наполнил вершину горы. – Очень, очень давно меня не призывали именно так. Без сомнений и колебаний, без жертв и условий, на чистой воле и силе… Пожалуй, я даже испытываю благодарность.
Краем восприятия я заметил, как всеподавляющие присутствие божества словно расплывается вокруг, накрывая всё большую и большую территорию - словно бы оно изучало место, куда попало. И это словно придало мне сил.
– Этот мир… – с трудом выдавил из себя я, выпрямляя спину. – Не твой.
Я скосил глаза на кристаллы смерти, что мерно испускали энергию в удерживающие сигилы. Защита была нетронута - и божество не спешило выходит из ритуального круга. Но, похоже, сама природа божественного позволяла ему воздействовать на реальность, искажая её согласно своей воле.
Внимание словно сфокусировалось на мне, и я почувствовал себя букашкой, распятой на столе.
– Всё интереснее и интереснее. – продолжил вкрадчивый голос. – Как я уже сказала, очень давно меня не призывали именно так. Но ещё дольше прошло с тех пор, как призывающий не падал на колени… Пожалуй, я даже и не помню, когда так было в последний раз. Этот мир… Он так юн и свеж, словно спелое яблоко, готовое к тому, чтобы его сорвать. Он не знает смерти, никогда не видел её по-настоящему. Скажи мне, как легенды твоей родины представляют саму смерть, призывающий? Или, что куда важнее, как представляешь её ты сам?
Где-то глубоко внутри, интуиция подсказывала мне, что я не должен отвечать, и я пытался промолчать - честно пытался всеми силами. Но что может один человек противопоставить богу? Как можно убежать от смерти? Как победить саму неумолимость бытия?
– Бледная… Женщина. – выдавил я из себя, борясь с наваждением. – В черном…
Это было не всё, разумеется. Тиал не знал богов смерти - единственная поговорка, которую я знал, звучала “Черный, как смерть”. Но это была не первая моя жизнь, и прошлый мир имел множество образов и персонификаций смерти, и, как я не пытался, скрыть их до конца я так и не смог - оставалось лишь выбрать первый, что пришел на ум.
– Женщина? Какое приятное совпадение. Пожалуй, мне подходит. – во вкрадчивом голосе божества появились отчетливые женские нотки.
Абсолютно гладкий черный шар из чистой смерти словно потек, превращаясь в непроглядную жидность, и которой сформировалась фигура: сперва полностью черная, а затем тьма словно рассеялась, обнажая чистую, прекрасную кожу без единого пятнышка. Её тело было идеально - словно бы взято из самых глубин моего разума, из той самой детской мечты о совершенной женщине. Ничуть не стесняясь наготы, парящая в воздухе богиня смерти коснулась ногами холодного камня, ступая прямо в центр призывающего круга. А затем, с легкой, довольной улыбкой тряхнув длинными белоснежными волосами, сформировала на себе черную робу.
– Знаю, я прекрасна, но хорошего понемногу. – с лукавой улыбкой сказала богиня смерти совершенно обычным, человеческим голосом, заметив мой взгляд. – Я давно не обращалась в плоть… Но по-такому случаю, пожалуй, могу сделать исключение.
