– А через полгода я в том же районе оказался, в районном центре, – заговорил он. – Зимой дело было. Приехал вместе с областным правительством. Такие визиты – милое дело: сначала официальные мероприятия, концертик какой-нибудь, а потом банкет, после которого журналюг в «газельку» вповал грузят. Так вот, накануне тамошний мэр центральную площадь, на которой высокое начальство обычно выгуливают, в рамках борьбы с гололедицей посыпал таким термоядерным составом, что у нашего губернатора кожа на ботинках полопалась. Понимаешь, у всех делегатов, у журналистов – обувь в порядке, а у губера чуть ли не пальцы наружу торчат. Как он орал тогда, губер! Мои – орет – ботинки, знаешь, сколько стоят?! Больше трехсот тыщ! Ты – на мэра того орет – из своего кармана мне платить будешь! Я еще подумал: сгоряча ляпнул про триста штук, или понтуется просто. Ну что за ботинки такие по цене автомобиля? Ладно бы, у киркорова какого-нибудь, а то губер… в сущности, простой мужик, что называется, от сохи. А потом выяснилось: действительно, где-то в Италии есть такая мастерская – единственная во всем мире! – где изготавливают (вручную, само собой) эксклюзивную обувь. Ну и стоит она соответственно. Почему мастерская – единственная в мире? Потому что реально круто обуваться именно в этой мастерской и ни в какой другой. То есть, люди договариваются за несколько месяцев или даже лет, приезжают специально для того, чтобы с них мерки сняли, потом приезжают еще раз для примерки… Вот, брат Колян, это тоже жизнь. И не поймешь, драма или комедия… Я, например, за все свои сорок с лишним за границу так и не сподобился съездить. И все, что я могу, – это одним глазком в эту жизнь заглянуть. И тут я мимо! Наливай!
Разлив водку по фужерам, Николай Степанович присовокупил к двум опорожненным бутылкам еще одну.
– В общем, побегал я журналистом… сколько?.. больше десяти лет. Надоело, – продолжал Гога. – Получается, люди вокруг заняты своим делом, важным для всех или неважным… или важным для них одних… Кто-то деньги зарабатывает, кто-то людей из огня спасает, кто-то спектакли ставит. А я пристаю к ним со своими тупыми вопросами. Поулыбаюсь, диктофоном пощелкаю, блокнотиком пошеле… это… пошелестю – и бегу к кому-то еще. Так я себе свою жизнь представлял? Предложили в пресс-службу правительства области идти, согласился. Хоть денег заработаю, подумал. Там только год выдержал. Тоска смертная! С девяти до шести в костюме при галстуке, мотаешься вместе с губером и его свитой по городам и весям… И каждый день одно и то же. Тьфу ты! Лучше б действительно на врача поступал. Или в юридический – на следователя. Или в военное училище пошел. Или в пожарники… Уволился на хрен! Несколько лет… чем только не занимался. Торговать пытался. Фильм даже снял… почти. Рекламу делал. Ну, бывало и грузчиком приходилось работать, но это так… Чтобы перебиться какое-то время, когда у меня ничего стоящего под рукой не было. Я, понимаешь, брат Колян… – Витька Гогин качнулся вперед, едва не сверзившись со своего стульчика. – Мне, понимаешь, все это неинтересно было. Потому ничего и не получалось. Я такое дело хотел, чтобы… вот заниматься им и видеть – что я что-то меняю в этой окружающей нас действительности, на самом деле меняю, понимаешь? Чтобы кто-то искренне меня поблагодарить мог за мою работу… Чтобы… как это сказать… не скользить по поверхности, а жить полной жизнью. В самом ее, понимаешь, бурлении. Только… времени, брат Колян, я много упустил… Времени жалко, впустую потраченного…
– Ну а сейчас-то чем занимаешься? – прервал словоизвержения бывшего журналиста бывший прапорщик.
– Сейчас? Наливай еще! А… кончилось… Сейчас я, брат Колян, писатель.
Такого Переверзев не ожидал.
– Ты-ы? – протянул он. – Как это?.. Это что же… Книжки пишешь?
– Ага.
– И их… печатают?
– Издают, да.
– Нет, серьезно, что ли? Ты, Гога, писатель? И… сколько написал уже?
– Двадцать семь книг, – гордо ответил Витька. – За четыре года. Двадцать восьмую пишу.
– Это… – морщась от того, что выпитая водка мешала быстро соображать, подсчитал Переверзев, – получается… по шесть-семь книжек в год. Ни хрена себе собрание сочинений! Через пару лет уже отдельный шкаф покупать придется. А о чем пишешь-то? Детективы, поди?
Гога икнул. Он как-то внезапно начал наливаться опьянением.
