— Мне нравится, как ты готовишь. Я хотела поговорить о другом, но раз уж зашла речь, то мне бы действительно хотелось обсудить меню. Давай присядем.
Сажусь за стол, но Риса моему примеру следовать не спешит. Повторяю:
— Присаживайся.
Когда она, наконец, садится, продолжаю:
— Мне нравится есть на завтрак омлеты и блинчики, но хотелось бы ещё и творога. Ты умеешь его делать?
— Конечно, госпожа.
— А ещё мне бы хотелось, чтобы овощные салаты были чаще.
— Хорошо, госпожа.
— На этом пока всё. А обсудить я с тобой планировала другое. Когда я была в Гатре, нашла только одно место, где продавали детские игрушки. Я плохо искала?
— Есть ещё лавка возле храма, но там продают очень дорогих кукол с фарфоровыми лицами.
— Разве детям не опасно с ними играть?
— Таких кукол обычно ставят на полку.
— Понятно. Как ты думаешь, сколько могла бы стоить кукла, которую я подарила твоей дочери? Стали бы горожане покупать подобные?
— Думаю, серебряную монету можно просить смело. И таких кукол точно покупали бы.
— Разве это не слишком дорого?
— Думаю, за такую красоту это справедливо.
— Понятно. Спасибо за ответ… Тебе что-нибудь нужно? Или может быть, хочешь попросить меня о чём-то?
— Нет, госпожа, мне ничего не нужно, спасибо.
— Ладно. Тогда я пойду.
Возвращаюсь к Рансону и Асе и делюсь с ними тем, что узнала от Рисы. Рансон хмурится:
— Вероятно, она права: серебряный за такую игрушку — вполне справедливая цена. Я подобных не видел даже в столице.
— А какие там куклы?
— Из тех, что я помню, есть деревянные и фарфоровые. А вот тряпичные выглядят гораздо проще. Как те, что вы купили на рынке. Вы планируете шить кукол на продажу?
— Наверное, сама бы я этим заниматься не хотела — отнимает слишком много времени. Да и не думаю, что в городе так уж много тех, кто может позволить себе потратить серебряный на игрушку. Но зимой делать будет всё равно нечего, так почему бы не сшить несколько, чтобы подзаработать.
— Перед их продажей вам лучше взять патент.
— Патент? — я, конечно, знаю смысл этого слова, просто хочу услышать подробности.
— Да. Его можно взять в ратуше. Он позволит вам в течение десяти лет получать десять процентов от всех кукол, которые сошьют в подобной технике. Если вы этого не сделаете, кто-нибудь ушлый запатентует эту идею и заработает на ней.
— Тогда, и правда, мне лучше сперва получить патент и только после этого продавать кукол.
— А ещё вы можете нанять мастериц, чтобы они шили кукол вместо вас.
— Разумно. Но чтобы нанять их, мне потребуются деньги.
— Вы слишком расчётливы для женщины — постоянно беспокоитесь о деньгах.
Улыбаюсь:
— Вы правы. Но я вдова, и обо мне теперь некому позаботиться. Приходится быть расчётливой.
— Вы же положили деньги в банк. К весне как раз набегут проценты. Вам должно хватить этой суммы на мастериц.
— Мне понятен ход ваших мыслей, но прежде чем во что-то вкладываться, нужно всё хорошенько обдумать.
— Вы правы.
Идея с делегированием мне нравится. И то, что по патенту мне будет идти процент, нравится тоже. Но всё равно Гарт не настолько большой, чтобы там возможно было хорошо зарабатывать на куклах. Допустим, их можно изготавливать из более дешёвых материалов, чтобы продавать по меньшей стоимости. Но мне нужно будет платить мастерицам и арендовать помещение, в котором они будут работать. А ещё найти способ продавать кукол. Сама стоять за прилавком я не хочу, так что придётся или нанимать продавца, или договариваться с кем-то, у кого уже есть лавка. В любом случае это звучит трудоёмко и затратно.
Есть ещё вариант: шить одежду куклам из более дорогих материалов, тем самым делая их элитным товаром. Но не уверена, что в этом небольшом городке так уж много аристократов. Да, я видела дома, которые выглядели дорого, но не обязательно у их обитателей есть дети и возможность покупать дорогие игрушки.
Из-за всех этих размышлений начинает болеть голова. Кажется, будто на мои плечи упал груз ответственности и вот-вот меня раздавит. Решаю, что пока нет смысла себя накручивать. Весной поеду в город, поговорю с местными, а потом уже и определюсь. Но пока задумка, которая пришла мне в голову во время прогулки по городу, кажется более перспективной.
Довольно приятные тёплые дни сменяются дождливыми. Теперь понимаю, почему здесь не путешествуют поздней весной и ранней зимой: дороги размыты, а когда ударит мороз, они превратятся в каток.
Жизнь уже более-менее вошла в колею. Утром я просыпаюсь, завтракаю, до обеда шью, потом обедаю, играю с дочкой, а затем читаю. После ужина укладываю дочку спать, а затем сижу в гостиной с Рансоном. Мы обсуждаем, как прошёл день, играем в местный аналог карт. Рансон рассказывает о военной службе и просто забавные случаи из жизни. А ещё о том, каким был мой муж. Из рассказов Рансона получается, что храбрым и умным. Потом мы отправляемся спать.
И так по кругу. Если бы не книги, уже бы выла от скуки. Обещаю себе, что в следующем году переберусь в город — деревенская жизнь всё-таки не для меня. Без интернета и телевизора в такой глуши тоскливо.
