— А еще поедим вкусно, — улыбнулась я, не собираясь отказывать себе в праздничный день.
Рис с детьми догнал Иннис и встал рядом с нами, и не зря: к красивой повитухе, которая с легкостью затмевала молодежь, то и дело подходили деревенские – и мужчины, и женщины, интересовались, как она в Вирринг съездила, есть ли в чем нужда, можно ли зайти к ней насчет отварчика… но были и те, кто по иной причине подходил.
— Иди-ка, — вышел вперед Рис, когда один плюгавенький мужичок завел речь о том, какая же Иннис умница, какая крутобедрая, яркогубая, плодородная…
Мужичок отошел, но кружку кларета все же всучил Иннис. Она пригубила немного и спросила:
— Хочешь вина попробовать, Астрид? Это, конечно, не то, что иногда нам жалует барон, но тоже вкусное, и легкое: голову не затуманит.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
Тогда Иннис дала попробовать кларета своим мальчишкам.
Меж тем собравшиеся хлынули ближе к дому, ведь вышла невеста. Рис тут же усадил младшего сына на плечи, а мы с Иннис стали на цыпочки, чтобы увидеть девушку.
Маленькая, крепенькая, смуглая, как и многие уроженцы Тулаха, она вся сияла, и улыбка не сходила с ее лица. Платье на ней было красного цвета, с вышивкой у лифа, по подолу и на рукавах, нижнее белое платье, виднеющееся в разрезах верхнего, тоже было украшено вышивкой. Черные волнистые волосы, разделенные на прямой пробор, спадали до талии.
Счастливую невесту вел отец, такой же крепкий и смуглый, и тоже одетый в красных тонах. За ними следовали, вероятно, мать, тоже светящаяся, бабушка и прочие члены семьи. Пока они шли к калитке, дети бросали им в ноги бусины, и невеста старалась наступить на них, вдавить в землю. Так, в сопровождении, невеста и члены семьи и шли к храму, у которого уже ждали жених со своей семьей.
Так как храм маленький, церемонию жрец провел у входа, и была она максимально проста: он спросил у родителей с обеих сторон, дают ли они свое благословение, и, получив положительный ответ, повернулся к молодым, спросил уже у них, готовы ли стать супругами и хранить друг другу верность. Они были, разумеется, согласны. Жрец соединил руки молодых, объявил их мужем и женой, подал им вина – не розового кларета, а именно настоящего красного вина, и велел выпить.
Затем новоиспеченные муж с женой поцеловались и были отданы на растерзание… то есть поздравление гостей. Сначала подошли члены семей, потом самые уважаемые семьи; Иннис с Рисом тоже пошли поздравлять молодых, как и семья лавочника, конечно же. А я тихонько так «отплыла» назад, а то как бы не сочли мое поздравление «проклятием»…
Все в принципе, было как и на наших свадьбах: молодоженов забросали цветами и зерном, повели по деревне, приглашенные артисты начали петь и играть на своих музыкальных инструментах – особенно выделялись звуки тарабана. Я продолжала держаться с Иннис и ее семьей, но и Дермид то и дело поглядывал, как я там, и я махала ему рукой: все хорошо!
Когда мы вернулись в дом родителей невесты, на столах уже расставили хлеб, сыры, бекон, многочисленные пироги, а молодняк снарядили разносить тарелки и миски с овощным рагу; мясо вынесли позже – каплуны особенно удались. К вечеру, когда похолодало, часть гостей ушла в дом, кто-то остался на улице, а кто-то отправился плясать у колодца, где играли музыканты.
Я тоже пошла к колодцу, ведь Иннис так и манила музыка. Вместе с Рисом и детьми они плясали среди остальных танцующих и меня пытались к себе зазвать, но я не чувствовала себя уверенно и словно бы не ощущала себя больше молодой, поэтому отнекивалась. Отойдя, я наблюдала за танцующими и вспоминала свадьбу Астрид. Она тоже была веселой, но Тейг не плясал со своей молодой женой, не льнул к ней, а держался так, словно сделал всем одолжение…
Окунувшись в чужие воспоминания, да еще и среди этой музыки и веселья, я не сразу уловила стук копыт. Но когда все стали оборачиваться, я тоже обернулась, и обмерла, увидев в подступающих сумерках нескольких всадников, едущих к нам; ни секунды я не сомневалась, что они по мою душу, что обвинят меня в клевете, ославят на всю деревню как вздорную лгунью, а потом, может, повесят так же, как и тех грабителей, на деревьях у въезда в Тулах!
Музыка смолкла, лишь когда всадники подъехали; в том, что впереди, я узнала каэра Фэйднесса. Его темная шевелюра была растрепана, могучая грудь вздымалась, а голос прозвучал хрипло, когда он спросил у всех сразу:
— У вас праздник?
— Свадьба, благородный каэр, — ответил жрец, который сидел неподалеку от меня и тоже наблюдал за танцами. — Там, в доме…
— Значит, мы заглянем, чтобы уважить молодых, — ответил Фэйднесс и, пошарив по толпе взглядом, быстро меня нашел, благо что я большая да высокая. — Вот и вы, Астрид Лорье, дочь рэнда. Я приехал дать вам то, что вы заслуживаете.
***
Я, конечно, надеялась на благополучный исход, но меня сильно встревожило, что каэр Фэйднесс аж сам приехал в деревню, чтобы поговорить со мной. Знать обычно в таких случаях посылает слугу за нужным человеком и меня должны были вызвать в особняк барона, ведь больше Фэйднессу негде остановиться. А тут…
