Да, все верно – плохое кончилось, и больше мне не нужно переживать о том, что с Тейгом будут проблемы. Нас развели, Тейг далеко, а я в окружении людей, которые мне симпатизируют. Пора уже наконец закрыть ту страницу с разводом и начать новую главу. Я постояла еще немного во дворе, позволяя холоду сделать меня более трезвомыслящей и собранной, и повернулась к дому.
— Правильно, вернись к ним, — произнесла Иннис. — Ты из всех нас единственная дочь рэнда, и хотя за душой у тебя ничего, они все равно говорят тебе «вы». Но, Астрид… не смотри на него так, — шепотом предупредила молодая женщина и покачала головой. — Каким бы добрым и милым он ни казался тебе, это все пустое, ничего не значит. Прими его доброту и внимание и забудь навсегда.
Значит, она заметила. А раз заметила она, заметили, наверное, и другие, как поплыла дурочка Астрид… И хуже всего, если заметил Фэйднесс.
— Не переживай, Иннис, — ответила я так же тихо. — Я отлично понимаю, что у меня слишком мало денег и слишком много жира для того, чтобы надеяться на благосклонность этого каэра.
— И все равно вопреки всему надеешься. Все мы надеемся, — горько произнесла Иннис.
После этого у меня не осталось сомнений, что именно Иннис выпороли тогда на площади за связь с сыном графа Тавеншельда. Но спрашивать об этом я не стала и сказала знахарке:
— Я свой урок выучила и больше не обожгусь на красавчике. Слышишь? — я кивнула на дом. — Снова заиграли музыку. Идем послушаем!
Когда мы со знахаркой вернулись, мужчина из свиты Фэйднесса танцевал кое-как – пространства было мало – с сегодняшней новобрачной, а жених стоял неподалеку и прихлопывал в такт; мы с Иннис тоже стали хлопать, поддерживая танцующих.
И хотя меня все равно так и подмывало поглазеть на Фэйднесса, я уже не плыла и была «трезва». Иннис права: воображать можно что угодно, но реальность все равно сурово опустит на землю.
Кстати о земле – пора бы уже озаботиться приобретением своей. Черт с ней, с усадьбой бабушки, я могу начать и с маленького дома и небольшого огорода. А там прорвемся!
Фэйднесс со свитой недолго пробыли в Тулахе: приехали, на свадьбе погуляли, поохотились пару дней и уехали. Тем лучше: нечего мелькать перед простыми людьми, мечты всякие возбуждать…
Я сказала Дермиду, что хочу купить дом в деревне, но лавочнику моя идея не понравилась, и он разворчался: нет, дескать, в округе дома, который бы кто-то согласился тебе продать, да и нехорошо это, девице одной жить. Я заявила, что девицей была сто лет назад, а потом напомнила, что моя бабушка одна усадьбой заправляла, на охоту ездила и товар на ярмарках сбывала, и до почтенных лет путешествовала верхом. Мне ответили, что Фиона была вдовой, и вообще, Фиона – это Фиона, а я парировала, что Тейг для меня умер, и я в каком-то смысле тоже вдовой стала. Тогда Дермид отвел меня к нашему жрецу, дабы тот меня, глупую, образумил.
Но жрец, вечно пребывающий в блаженной расслабленности, паники лавочника не разделил и сказал:
— Всякой женщине около собственного очага крутиться хочется. Хочет Астрид дом – пусть подыскивает.
— Нет дома! Если бы кто уехать хотел и дом продать, мне бы первому сказали, — отрезал Дермид.
— Х-м-м. Можно и поставить домик.
— Деньги у меня есть, — вставила я быстро.
— А барон что скажет, когда вернется? Что мы заставили Астрид дом строить?
— Да не заставили, а я сама захотела! — всплеснула я руками.
Спор продолжился, и жрец нас выпроводил, а в доме и Лесли на меня насела: зачем ты нас обижаешь, мы же тебя не гоним… Подключились и дети: куда ты от нас, мы к тебе привыкли… Я так и не смогла растолковать приютившей меня семье, что вовсе не желаю их обидеть, а просто хочу, как выразился жрец, «крутиться у своего очага».
Но я и сама понимала, что вряд ли что-то у меня получится, ведь зима близко, и во время заморозков никто не станет ставить мне дом, а купить в Тулахе нечего – никто переезжать-уезжать не собирается, по крайней мере, сейчас. У местных свой темп жизни, череда дел: уборка урожая; свадьбы; сев озимых; убой скота перед холодами; Новогодье; долгая зима; долгожданная весна, и – новый цикл жизни и смерти, труда и отдыха.
В хлопотах дни пролетали незаметно, и вот уже в Тулахе отгуляли вторую свадьбу, на которой, между прочим, невеста уже была с довольно заметным животом. Последовали еще свадьбы, некоторые – «сдвоенные» для экономии, и на все эти праздники, будь они скромными или богатыми, как та, первая осенняя свадьба, приглашали семью лавочника и меня с ними.
Свадьбы привели к беременностям, что логично, и молоденькие счастливые жены стали наведываться к Иннис за советом и укрепляющими травками. Но приходили к знахарке-повитухе, конечно, не только беременные, но и по другим поводам: у кого-то зуб заболел, у кого-то живот, и очень многие простужались с приходом холодов и уменьшившегося светового дня.
