— Что еще?
— Да глупости всякие, — отмахнулся Кэл и шагнул ко мне, наверное, чтобы обнять; с дороги он был растрепан, «припылен» и ярко пах потом.
Но я шагнула назад не поэтому.
Рэнд замер, и выражение радости на его усталом лице поменялось на растерянное.
— Я видела тебя в Вирринге с детьми, — сказала я.
— Это не мои, — быстро ответил Кэл, но что-то в его голосе мне все равно не понравилось. — Это сыновья моего умершего знакомого. Мальчишки маленькие еще, а старших родичей у них нет, только мать и полуслепая бабка. Заезжаю иногда к ним.
— Иногда?
— Астрид, я тебе не врал, никого у меня нет, — напрягся Кэл, и между его бровями образовалась складка. — Почему ты так смотришь на меня?
Я точно не смотрела на него как прокурор, лишь вопросительно, но раз он так занервничал, значит, рыльце в пуху.
— Я видела, как дети смотрят на тебя, как ловят твои слова. Любой, кто увидел вас, решил бы, что это твои дети или дети твоих родных, — ответила я.
— Ты отлично знаешь, что нет у меня родных, одна пьянь, давно пропившая честь, — раздраженно произнес рэнд и прошел мимо меня вперед, затем развернулся и бросил: — Если ты видела меня, почему не подошла?
— Почему ты злишься? — поинтересовалась я.
— Потому что ты выставляешь меня обманщиком каким-то!
— Я лишь спрашиваю, Кэл.
— А я отвечаю: это не мои дети! Нет у меня никого, я один!
— Хорошо, — проговорила я невозмутимо.
Рэнд Кэл Таггарт всегда был при мне сдержанным и обходительным, но сегодня завелся. И, поняв, наверное, что сам себя выдает, он повторил:
— Нет у меня никого… И ее нет, и тебя нет. Я для вас что пес: когда надо, подзовете, когда нет – пшел вон.
— Неправда, — покачала я головой и подошла к Кэлу. — Ты сам дал мне время подумать и предложил помощь в хозяйстве.
— Вот-вот, — грустно усмехнулся он, — такого лопуха, как я, еще поискать надо.
Это уже был знакомый мне Кэл, хороший парень, и я расслабилась, осознав, что вряд ли он врет мне.
— Эти мальчики – дети той женщины? — тихо спросила я.
— Ее зовут Эйла. Муж ее был настоящим скотом, бил ее смертным боем. И умер тоже, как скот – напился, упал в лужу и захлебнулся. Эйла осталась одна с двумя детьми на руках и бабушкой. Тяжело ей, тащит все одна. Мы познакомились пару лет назад, и мне все равно было, что она с детьми – тогда бы в жены и взял, потому что сразу она мне по сердцу пришлась. Я к ней и так, и эдак, но она боится, не хочет больше мужчину в свой дом впускать. Все говорит: «Вот подрастут сыновья, помогут». А им расти-то еще сколько… Выглядывают меня все время на рынке, ждут. Я им всегда хоть что-то, да подарю, или пирожок какой всучу, чтобы матери передали. Вот так, Астрид. Я езжу в Вирринг к детям, но не к своим.
— Мне кажется, ты нравишься Эйле. К тому же ты завоевал ее детей, а это для матери много значит. Может, есть еще причина, по которой она тебя отталкивает?
— Все ее муж-покойник, — сквозь зубы проговорил Кэл. — Соседи говорят, что из-за его побоев она хромать и стала.
— Так она хромая? — зацепилась я.
— Да, но это почти не заметно.
— Еще как заметно, — возразила я, — и для нее самой в первую очередь. Она может прогонять тебя не потому, что боится довериться, а потому что не считает себя достойной тебя. Она ведь простолюдинка?
— Да.
— Иногда тяжело поверить в хорошее, особенно когда прошлое было несладким. Она считает себя хромой простолюдинкой, а ты – рэнд в расцвете лет, доверенный барона, принимаешь ее детей и хочешь на ней жениться. Слишком хорошо – а потому пугает.
— Да что уж говорить об этом… — промолвил Кэл. — Столько воды утекло.
— Нет, надо поговорить. Ты зацепился за меня, потому что тебе вроде как нужно жениться, и потому что барону так хочется. Но ведь сердце твое уже занято, так ведь? — осторожно спросила я.
— А твое сердце?
— Мое – в смятении… Потому что в городе я, кажется, повстречала свое «слишком хорошо».
Все, сказала. Как ни странно, ситуация Эйлы применима и ко мне. Я тоже не могу до конца поверить, что граф Бринмор, весь такой-растакой, может быть в меня влюблен. Да, я из другого мира, но этот мир циничен, чтобы я, его уроженка, поверила в сказку.
— И что ты будешь делать, Астрид? — поинтересовался Кэл. — Тоже убежишь от своего счастья?
— Если это и в самом деле мое счастье, я открою ему двери… На твоем месте я бы не отступалась, Кэл. Сделай еще попытку завоевать Эйлу. Мне кажется, в глубине души она все равно надеется и ждет, что ты прорвешься через ее сомнения.
Он покачал головой, но задумался.
***
Барона Даммена не следовало ждать раньше конца лета: он перед отъездом предупредил, что после того, как они с женой навестят детей и внуков, отправятся поправлять здоровье в один из храмов. Но из-за жены, затеявшей «дело о ведьмах» и поплатившейся за это, он мог изменить планы, и наша с ним встреча вряд ли будет доброй, хотя сам барон – добрейшей души человек.
Одно хорошо: усадьба моя стоит особняком от деревни, поэтому, в отличие от Иннис, меня пересуды местных не слишком расстраивали.
