Усама полностью

Где-то в самой глубине… вот к чему свелось. Надо бы отказаться от дела. Забыть про «Замок», забыть про след Майка Лонгшотта: он в любом случае, по-видимому, никуда не ведет. Сделать ручкой Папе До, девчушке у Северного вокзала. Сделать ручкой Мо, выпить за него и забыть этого сыщика. Сделать то, про что говорили люди в черных костюмах, и держаться в сторонке. Забыть свою работодательницу, тонкие морщинки в уголках этих больших, слегка миндалевидных глаз, забыть то, как она положила свою руку на его, как вела себя слишком уж по-свойски… Забыть. Забыть про Усаму Бен-Ладена, забыть про книжки, в каких взрываются бомбы и гибнут люди, забыть про эту войну, размаха какой ты не представляешь, какую ты не понимаешь. Забыть след по крошкам, толки о беженцах, дурашливых комедиантов в старом черно-белом кино, которое он смотрел в Париже, бесконечную мантру: «Один из нас, один из нас».

Становилось поздно. Оркестрик из трех музыкантов свернулся, пошла музыка понежнее, что-то вроде джаза, нет, он знал эту песню… Тронул глаза – влажные, а когда моргнул, то увидел мир сквозь мокрую пленку, как от дождя, и она произнесла: «Мы располагаем всем временем на свете».

Потом она оказалась там, сидела напротив него, расплывчатая, он видел ее только мутно, через пленку на глазах, на пересечении света и влаги. Ему казалось, что она улыбается.

Он сказал:

– Я видел, как сегодня умер человек.

Она сказала:

– Возможно, он уже был мертвым.

Меж ними потянулось молчание. Джо, поведя головой, изронил:

– Нет.

Девушка потянулась через стол, тронула его руку. Рука у нее была теплой.

– Нет, – произнесла она, соглашаясь. Он замигал, слезы все еще оставались на глазах. Паб уже затих, голоса приглушены. Она сказала:

– Вы помните… – и Джо произнес:

– Нет. – Его словарь ужимался до одного этого слова, одного-единственного понятия.

– Найдите его, Джо, – сказала девушка, и он опять заметил, какие у нее уши – слегка прижатые, а оттого милые. – Найдите Майка Лонгшотта. Найдите Усаму Бен-Ладена.

Ему хотелось сказать: «В книжках этих его никто не ловит. То он на виду, то его и не видно вовсе». И тут он подумал, как писатель напоминает своего героя, эдакий чертик в коробочке, явление исчезновения. Он спросил:

– Зачем?

Ее рука поверх его подрагивала. Ему дико захотелось взять ее руки в свои, переплестись с нею пальцами и не отпускать.

Она тряхнула головой.

– Ради… – Она пропадала, он уже больше не мог видеть ее отчетливо. Потер глаза – они были сухи. Когда он поднял взгляд, она уже ушла. На столе осталась телефонная карточка. Он взял ее. На ней значилось: «Блюзовая нота». Ничего больше. Он прикончил остатки своего пива, поднялся, прошел по широкому коридору вестибюля, вверх на широком и пустом подъемнике, дальше по пустынному гулкому коридору и к себе в номер. Позже принял душ, побрился и разглядывал, как засохшая кровь с его затылка стекает в сливное отверстие, крутясь и крутясь в исчезающей спирали утраты.

На следующий день он решил понаблюдать за «Замком». Прошел через Сохо, минуя вывески «Книжные магазины для взрослых», «Кино для взрослых», «Представления для взрослых» – целую страну чудес взрослости, изваянную в красном и сером кирпиче узких улочек. Итальянские рестораны. Китайские рестораны. Индийские рестораны. Газетные киоски, торгующие сигаретами, безалкогольными напитками и газетами. Пабы. Бары. Одежные лавки. Билетные киоски, продающие билеты на представления на Шафтсбери-авеню за полцены. Стоянки мини-такси. Какой-то человек бочком приладился к нему на ходу и спросил: «Гашиш? Марихуана? – Произносил он это как имя: Мари-Йоанна. – Нужны девочки? Мальчики? Опиум?»

Джо качал головой: нет, нет, опять нет, – человек бочком отвалил, крутя головой. Джо шел по Олд-Комптон-стрит[20], гадал, кем был Старина Комптон, и улыбался.

Фрит-стрит: старинные каменные дома, теснящие тротуары. Рядом с домом двадцать два – кафе-бар: столики вынесены на улицу, – слева небольшая дверь безо всяких обозначений. Джо поднялся по каменным ступеням, нажал на кнопку вызова.

– Да?

– У меня здесь встреча с членом клуба. – Произнес как вопрос.

– Кого вам угодно, сэр?

– Майка Лонгшотта? Уверен, он меня ждет.

Молчание на другом конце. Шелест бумажных листов.

– У нас нет члена с таким именем.

– Прошу извинить. Это клуб «Центурия»?

– Нет, это клуб «Замок».

– У меня, должно быть, неверный адрес.

Молчание на другой стороне. Разговор окончен.

Джо улыбнулся.

Присел рядом в кафе-баре, заказал капучино. На большом экране телевизора шла спортивная передача. Джо сидел к экрану спиной, следил за подходом к «Замку». Ждать пришлось недолго: вышел мужчина (темный костюм, крупнотелый верзила, с перебитым носом) убедиться, что незваный гость ушел.

А вот и не ушел. Верзила, по-видимому, удовлетворенный, вернулся в дом. Джо закурил сигарету, добавил сахар в кофе. Шишка у него на затылке все еще отдавала болью.

Он потягивал кофеек. Следил за клубом.