Помещение кафедры ментальной магии оказалось полутемным, несмотря на три больших окна, выходящих в парк. Просторная комната с удобными письменными столами, грифельной доской на стене и старинным зеркалом над камином пахла книгами, кофе и немного пылью. Это так сильно напомнило Лавернье его собственные студенческие годы, что он даже зажмурился на мгновение. А когда открыл глаза, все уже волшебным образом изменилось. В окна заглядывало солнце, в парке звенели голоса девушек, вышедших на пробежку, а в комнате густо пахло розами от букета, что стоял на каминной доске.
– Наша аспирантка, Алисия Сильви, очень привлекательная девушка, – сказал Грунгах немного смущенно. – Так что цветы тут не переводятся.
– Что же… – Пьер прошел по комнате, погладил полированное дерево стола и повернулся к хозяину. – Мои поздравления. Мне на мгновение захотелось бросить антиквариат и вернуться сюда…
– Присаживайтесь, я ведь не просто так вас звал… – орк открыл дверцы книжного шкафа, провел пальцами по корешкам, пробормотал что-то и достал тоненькую брошюру в серой обложке. – Вот она! Как вы понимаете, печатных материалов по ментальной магии не так и много. Конечно, Хранитель Либер немало нам помог…
– Либер? – непочтительно перебил его Пьер. – Он еще работает? Все там же, в библиотеке?
– Да, он работает… – сухо ответил Грунгах.
– Простите, ради всех богов! Это я от радости, я просто понял вдруг, кто может помочь мне с решением одной задачи. Итак, вы говорили о печатных материалах?
– Да. Так вот, материалов немного, и мы собираем все, что может в той или иной степени к нашей специальности относиться. Вот эта брошюра показалась мне полезной… а в плане услышанного от вас сегодня, так просто весьма занимательной.
Пьер взял книжечку. Серая бумажная обложка, тоненькая, всего страниц сорок – пятьдесят. «К вопросу о некоторых аспектах воздействия на молящихся изображений святых на примере работ Иоанна Кассиана, Мелитона Сардийского и Тициана Вечеллио». Автор – отец Гийом, настоятель собора Святого Северина. Быстро пролистав текст, он понял, что орк прав; нужно читать внимательно.
– Хорошо бы еще и с автором поговорить… – сказал он, безуспешно пытаясь найти год издания.
– С этим вам придется подождать пару – тройку дней, пока отец Гийом вернется из паломнической поездки в Рим.
– Думаю, что я подожду. Я могу это скопировать?
– Можете забрать, у меня есть еще экземпляр, – широко улыбнулся Грунгах, и Пьер мысленно поежился, представив, как бы выглядел этот благообразный профессор в бою, с окровавленной секирой…
Хранитель Либер был, разумеется, в библиотеке. Впрочем, Лавернье не слышал, чтобы его видели когда бы то ни было где-нибудь, кроме библиотеки.
Увидев Хранителя за стойкой, Пьер в очередной раз испытал небольшое потрясение. В конце концов, не так давно он и сам был студентом, а студенты, вне зависимости от факультета, специальности и курса, к этому служителю библиотеки испытывали почтительный трепет, густо замешанный на страхе.
Человеком он не был точно, хотя и выглядел похоже; ходили слухи, что он был домашним духом. Очень худой, очень высокий, с белыми волосами, желтоватой кожей и желтыми глазами без белков. Имени своего он никому никогда не говорил, да и бывают ли имена у домашних духов? Но господин Парацельсус, бывший ректором Академии пятьсот лет назад, назвал его Хранитель Либер. Так Либером тот и остался.
Увидев вошедшего, Хранитель посмотрел на него своими желтыми глазами и сказал негромко:
– Пьер Огюст Лавернье, закончили факультет земли и воды в 2170, не так ли? Рад видеть вас в альма матер. Прошу, присядьте, я сейчас закончу, – он повел в сторону кресел рукавом длинного балахона, из которого лишь высовывались кончики пальцев в белой перчатке.
Первокурсницы, замершие было возле стойки, оживились и снова зачирикали, стоящий за ними в очереди семикурсник в черной мантии с алой каймой огневика что-то пробубнил солидным баском, но Либер угомонил их одним движением пальца. Лавернье сел в предложенное кресло, раскрыл брошюру отца Гийома и зачитался.
– Итак, Пьер Огюст, я слушаю вас, – очнувшись, словно от звонка коммуникатора, он увидел в кресле напротив Хранителя, потер глаза и ответил.
– Я хотел бы, чтобы вы посмотрели один документ! – он выложил на столик перед ними копию того самого пергамента, что своими руками отдал Роберту Спенсеру какие-то две недели назад.
Либер взял листы и внимательно просмотрел, потом опустил и посмотрел на Лавернье с той же, почти болезненной внимательностью, словно тот был книгой, пострадавшей от жадных лапок неаккуратных первокурсниц.
