— И да, и нет. Это только мои догадки. Но давай оставим их. Сейчас самое важное — скрыть наш провал от князя и как–то пробудить лилиттины способности. По дороге в комнату я рассказала ей, что знаю, о чтицах и книжниках. Но этого, конечно, мало.
— Верно! Если у нас получится пробудить её способности видеть будущее, то можно будет попытаться спрятать Лилитту от гнева князя в обители чтиц! — Эрна, уверенный, что нашёл выход, на радостях обхватил руки Многоликой ладонями и поднёс к губам, опалая поцелуем. Но слова княгини, произнесённые с закрытыми глазами, отозвались в его сердце тупой болью:
— В любом случае меня ничего хорошего не ждёт…
Дольше скрываться от общества князей было нельзя. И едва вернувшись с дружеского визита к соседям, князь Дейрос Фариус спустился в подвалы своего замка. Он надеялся, что там найдётся парочка пленников, чтобы спустить пар. В гостях его ожидаемо спрашивали, как поживает княжна, скоро ли её представят в обществе одержимых, чтобы показать, на что способен её демон. Дейрос, напившийся накануне подавляющих эмоции зелий, с трудом сдерживался от того, чтобы не разорвать любопытствующим глотки, но разжигать войну сейчас позволить себе не мог.
Они с Воибором и Многоликой договорились, что отвечать на подобные вопросы, и князь Фариус выплёвывал в ответ на подозрения, что его дочери требуется покой, чтобы совладать с демоном. На обратном пути Дейрос пересел на коня, оставив супругу в карете: он не был уверен, что не разорвёт её на кусочки, и даже брачные браслеты не помешают ему это сделать. Он успел лишь вцепиться отросшими когтями ей в горло, нависая над ней, а другой рукой оттянул назад сложную причёску, оскалил зубы в желании поцеловать супругу, как в дверцу кареты постучал один из стражников сопровождения, чтобы доложить, что они пересекли границы княжества.
Укусив жену за верхнюю губу и не увидев в её глазах ни страха, ни удовольствия, а лишь привычный холод, но не покорность, князь Фариус разочарованно оттолкнул её в сторону, разрывая на ней платье. И всё то время, что они провели в карете, Многоликая не кричала, умоляя, не стонала от страсти, она оставалась всё так же безучастна. Смотрела на него, не моргая, и Дейрос понемногу успокаивался. Он даже не стал выяснять, кто из стражников помешал ему, а лишь с рычанием пересел на запасного коня, оставив супругу во тьме кареты поправлять то, осталось от некогда роскошного платья.
И вот сейчас одержимый пьянел от придушенных криков и мольбы о помиловании, вырывающихся изо рта крепкого мужика, что пытался забиться в угол камеры, когда князь Фариус ленивым движением вспорол кожу у него на груди. Мужчина захлёбывался слезами и выл, раззадоривая в Дейросе демоническую сущность. А другие пленники возносили молитвы всем известным им богам, что князь сегодня посетил не их. Когда крики стихли и одержимый покинул свою жертву, то в полутьме камеры было уже не разобрать, во что превратилось тело несчастного.
Успокоившийся князь приказал подать поздний ужин, а на утро велел Многоликой и Воибору явиться к нему в кабинет.
Первым, как всегда, прибыл целитель. Прямо с порога он начал сетовать на то, что его не допускают к княжне, что Многоликая не даёт осмотреть Лилитту под предлогом, что это ей и Эрне было велено решить проблему. Воибор подобострастно заглядывал в глаза своего господина и скрипел, что княгиня и некромант последнее время стали часто видеться и проводят много времени вместе. Нет ли между ними чего? На это Дейрос лишь утробно смеялся, похлопывая целителя по плечу:
— Неужели ты думаешь, что моя жена вообще способна кого–то любить? Или испытывать страсть? Взгляни на неё! Она не умеет ничего чувствовать: ни боли, ни страха, ни вожделения. Сначала это было так интересно, но и сейчас, двадцать лет спустя, не даёт мне покоя. Вот, например, вчера…
И Воибор заинтересованно таращил глаза, когда князь Фариус рассказывал о вчерашней поездке. За этим приятным разговором их и застала Многоликая. Безуспешно Виобор искал в ней признаки вчерашнего действа: она была безупречна в своём спокойствии, лишь тёмно–синее платье имело высокий воротник–стойку, а на шее был замысловато повязан бледно–голубой платок. Про себя Виобор ухмылялся: Эрна накануне отбыл упокаивать очередное кладбище и не знал, как поживает его дражащая госпожа. От удовольствия целитель даже начал громче, чем обычно, кряхтеть, пока князь Фариус его не одёрнул. Дейрос потребовал от Многоликой отчёта о состоянии княжны, чтобы она объяснила, почему не даёт Виобору оценить состояние Лилитты.
Многоликая бесстрастно доложила, что разум постепенно возвращается к их дочери, как и воспоминания, но Лилитта ещё очень слаба, поэтому она опасается предпринимать активные шаги по принудительному пробуждению демона, не уверенная, что в противном случае он не подчинит себе княжну.
