— А, Аризоль, — открыла мне дверь пожилая женщина и тепло усмехнулась, — какая пакость в этот раз?
— Змея. Любая.
— Так ты могла и у Катри попросить. У неё этих змей десятка два, если не три. Ну ладно. Вот, держи, — подняла тётя Юста ужа с земли возле ворот, — держи и смотри, вызывай скорую заранее.
— Зачем? Я сразу катофалк закажу, — сказала я и побежала к застывшему в нескольких метрах парне, а сзади послышался скрип закрывающихся ворот и задорный смех Юсты Марковны — коренной русской.
*Томас Гредью*
Что с этой дамочкой не так? На первый взгляд нормальная красивая девушка, а в реальности — растяпа и сама неадекватность. Её поведение детское, но милое. Она очень часто и искренне улыбается, смеётся и любит общаться. Странная и витает в облаках. Умная и рассудительная.
За дорогу к дому Эндианы я успел услышать тысячу вопросов на миллионы тем и, часто не успевая даже слово сказать, слушал её размышления. Причем весьма убедительные и похожие на правду. Вот кто ещё бы подумал, что "тот соседский кот сидит так скрутившись в забавный и пушистый комок, потому что у него циркуляция крови так лучше работает, ну и шея не болит". Ну да, возможно поэтому он сидит свёрнутой колбасиной. Или ещё:
— Том, как ты думаешь, почему у моей бабки и сестры получается готовить зелья, полезные для людей, а у других — нет?
— Они ведьмы, — усмехнулся я, пошутив, и получил в ответ подозрительный взгляд новой знакомой, а после весёлую улыбку и громкий смех. Сам себе сдержал рвущийся наружу хохот, и только подрагивающие плечи выдавали моё состояние.
— Хм, не думаю. Можно это именно потому, что у них к этому определенная предрасположенность? Ну, например, как у людей "лёгкая" и "тяжёлая" рука. Как у парикмахеров или садоводов. Ведь после стрижки у людей с "тяжёлой" рукой вложив плохо растут, а у людей с "лёгкой" — наоборот, быстро. М? Как думаешь?
— Возможно у твоих дальних или не очень родственниц "лёгкая" рука, а у тех врачей и учёных — "тяжёлая". Ну, или "тяжеленная", тут уж зависит от них.
— Думаю, ты прав, — выдала свои мысли за мою идею. Вот как у неё получается так манипуровать людьми? Я ведь почти поверил, что это именно я рассуждал на тему "лёгкой" и "тяжёлой" рук.
— О, а вот и милейшие ворота, — ехидно прошипела девушка, — и как у вас в городе терпят эдакое безобразие? — словно ни к кому не обращаясь, спросила она, — О, ты не обращай внимания на мои фразы: я иногда штаб не в попад. Большинство из них просил констатация фактов или или собственные размышления, — всё лепетала она, а меня завораживало в ней всё: от милой и слегка странной болтливости до её необычайно красивых, глубоких и таких холодных голубых глаз, которые она продемонстрировала, сняв линзы с тёмно-коричневой, почти чёрной, окраской радужки глаз.
— Ты там аккуратнее. Резких движений не делай, не бегай и не кричи. У бабуленьки дома милейшие пять собачек пород немецкая овчарка, чёрная немецкая овчарка, бульмастиф, ротвейлер и Кане Корсо. Пять прелестных собак, любая из которых в одиночку способна загрызть любого, кто попадётся ей на пути.
— Я знаю. Меня они не трогают и даже позволяют себя погладить.
— Везёт, — огорчённо выдохнула девушка и тихо фыркнула, — они от меня шарахаются, как от прокажённой! Скажи: я что, такая страшная?
— Нет, совсем нет… — растерялся я от таких откровений, — Ты достаточно привлекательная девушка.
— Правда? — о Ужас, она ещё и удивляется. — Спасибо! Прошу за мной, — подмигнула она мне и прошла за уже открытые пятиметровые ворота. М-да, меры безопасности на высшем уровне.
*Аризоль Кетри*
Я уже предвкушаю реакцию бабушки:
Захожу я в дом и кидаю под ноги моим ошалелым от такого подарочки родственницам и, ехидно, но мило, смеясь, смотрю на вовсю разворачивающееся действо. Бабушка смотрит на маленького и безобидного, но живого ужа, который сворачивает свой хвост в кольцо; уж смотрит на Эндиану и…бабушка, визжа и проклиная меня всеми возможными и невозможными способами, бежит за пределы зала, потом дома, а потом и двора, желая переждать "змеиный апокалипсис".
В душе я вся ликовала, а вот внешне… Вот как бы вы отреагировали, увидя напротив себя симпатишную девушку, идущую возле красивого парня, с садистской улыбочкой смотрящую в никуда? Да ещё и тихо похихикивающую, с дерганными плечами! Вот я испугалась, увидя себя в витрине какого-то магазина.
Подозрительно посмотрела на Томаса. Идёт себе, как ни в чём не бывало, и только улыбка на бледных устах гласит о его осведомлённости в отношении моих коварных, даже гадких (действительно, ведь змеи — гады) планов.
Дааа, с выдержкой у него всё хорошо. А жаль. Хотелось бы увидеть его растерянным от моих действий, а не смеющимся от них. Ну да ладно. Простим эту оплошность и не будем готовить всякие интересные зелья. Например те, которые заказывала его мама.
