— Лилу-лули! Ари входи! — услышала я "хорошее" пение моей бабки, — Я, как и любая среднестатистическая бабушка, спекла суп, сварила пирожки и зажарила пельмени. Ну как? — и показывает на безоговорочно испорченные продукты питания и, как того и подобает ситуация, засмеялась, непривычно похрюкивая, — ну ладно, нормальная еда тоже имеется. Например, картошка фри, чисбургер, три бургер, и конечно же, компот! — я поочерёдно посмотрела то на Энди, то на Найю и кинула посреди комнаты переданного тётей Юстой небольшого (где-то под метра) ужика. Да, ждала я крышесносную реакцию, но это превзошло все мои ожидания.
Поначалу всё было так, как и планировалось: ступор обоих пресмыкающихся, визг бабушки и попытка бегства, но после… а после начался Ад. Именно Ад и именно с большой буквы. Бабушка побежала к шкафу с различными скляночками-колбочками, в котором недавно, точнее утром, слегка перестановку, взяла очередную колбу и кинула её с воинственным кличем в бедное животное. Колба была мягко говоря необычной, и когда бабушка погасла, какую колбу кинула в пресмыкающееся, подскочила от ужаса, потому что присвоила ужу необыкновенную способность — способность говорить. На всех языках без ограничений, любви интонациями и фальцетами.
Уж протяжно завизжал (бедные мои барабанные перепонки) и пополз в сторону. Тут же завизжал бабушка и в комнату вбежал Томми. Осмотрел всю нашу слаженно, как хор, визжащую братию и громко что-то сказал на испанском. И, судя по всему, это не было благословением или комплиментом данной идиллии.
— Это конечно очень увлекательная сцена, но почему уж визжит?!
— Ох, ирооды! — закричало беспомощное маленькое и противное существо. — Ч-што творитьс-сся-то. Чес-стных ужей отдают в рабс-ство и кидают под ноги умалисшённым! Ой-ёй, горе на мою головусшку… — немая сцена.
Уж продолжает что-то тихонько причитать, бабушка отчаянно старается не кривится и выискивает в шкафу колбу с антидотом, сестра стоит, открывая, и закрывая рот, как рыба, и, видно, подбирая цензурные слова для недавней сцены, Томас округлившимися глазами смотрит на говорящего ужа, а я, краснея, хочу от души:
— Милый, милый, милый ужик! Ты поё-ошь без натужек! Помоги-и, спа-аси-и! На тот свет иди, — милая и добрая песенка о будущем юного пресмыкающегося.
— Нет, нет, дамы. Не убивайтеее, — печально захныкал уж, — я вам ещё пригожу-уусь, — и смотрит так честно-честно.
— Нафига ты нам? — поинтересовалась Найя, плотоядно смотря на ужа, как смотрит волк на ягнёнка, — Ты же не Хоттабыч, чтобы исполнить три желания, не джин, великий и ужасный, который тоже желания исполнят. Правда так, как захочет сам, если правильно не уточнишь. Ты не фамильяр, не магическое животное, не имеешь каких-либо способностей. Так ответь: нафига ты нам?
Змий притих, сжался в комочек, как ёж при наличии опасности, и тихим, даже севшим от волнения и жуткого страха, голосом прошипел, как и положено змеям:
— Я говорить могу. Ну и… — с каждым новым словом он говорил всё тише и тише, а в конце запнулся, наткнувшись на четыре заинтересованых взгляда, — Ещ-сщё могу подавать вещ-щи, по деревьям лаз-сить и многое другое, гос-спожи ведьмы, — тут его шипение стало почти неслышным, а взгляд и почти незаметные движения какими-то скомкаными, затравленными.
— Ну не сжимайся так, — сжалилась над ним старшая ведьма, — не будем мы тебя ни убавить, ни речи лишать. Будешь по дому убирать, готовить… Ну и так, по маленьку.
— Хорошшо! — с готовностью отозвался говорящий зверь. — Я буду делать вс-сё, что в моих с-силах.
— Вот и конфликт интересов, интеллектов и рас завершился, — торжественно пропела Найяанна, — а теперь я расскажу тебе, чудо-змей, а если более точно и корректно, то змеевиск — название твоей даже не расы, а твоего вида, о правилах и твид заданиях и поручениях в нашем скромном доме, где проживают я и бабушка, иногда приезжает моя мама и очень часто бывает Ари. Именно поэтому тебе нужно запомнить всё, что можно делать при каждом из нас, что мы любим и нет, на что у нас полегания и так далее, — всё продолжала говорить Найяанна, взяв чудо природы и вообще всего современного постоянно прогрессирующего мира, ретируясь, как говорится, по-быстрому от места будущей катастрофы. Да, действительно весело получилось: уж заговорил (кстати, ему ещё нужно имя придумать), Томас узнал о необычных зельях, хранящихся в этом самом довольно странном домишке, и о том, что я, Найяанна и Эндиана — ведьмы. Теперь объяснял ему всё…
*Эндиана Кроко*
