Мелкий-премелкий, убористый почерк, бисерные буковки с маковое зернышко, однако четко слагающиеся в отдельные фразы, предложения (они напомнили мне Владимира Алексеевича Попова, первого редактора «Уральского следопыта» и моего наставника. Писал точно так же!):
«Дорогая Елена Кондратьевна!.. (Это же не мне… почему?! Но уже следующие строки поставили на свое место все, впрочем не рассеяв моего недоумения) …Большое спасибо Вам за то, что Вы познакомили меня с Б. С. Рябининым. Какой он прекрасный человек! Самое увлекательное в нем — верность своим убеждениям. Эта верность проходит красной нитью через его книгу (кстати, Вашу книгу я пришлю дня через три-четыре; хочется, чтобы прочитали ее все наши учителя).
У нас началась напряженная пора нашей трудовой жизни. С утра до ночи — в школе. И это — самая большая радость…»
Глянул на подпись: «В. Сухомлинский». Откуда он узнал о моем существовании да еще выдает такие характеристики?
Недоумение было недолгим и скоро сменилось чувством благодарности и признательности. Через несколько дней я держал в руках письмо с тем же бисерным почерком (хоть в лупу рассматривай), но уже адресованное мне: