«Недопустимо делать предметом обсуждения в коллективе: предосудительное поведение ребенка (подростка, юноши), причиной которого являются явные или скрытые ненормальности в семье…
предосудительное поведение или отдельные поступки детей, если причина их — душевный надлом у ребенка в связи с тем, что у него неродной отец или неродная мать. Каким бы злостным нарушителем дисциплины ни оказался ребенок, если у него нет отца или матери, разбирательство его поведения коллективом никогда не может быть объективным;
поведение или отдельные поступки, которые являются протестом против грубости, произвола родителей или кого-либо из взрослых, в том числе и педагогов…
предосудительный поступок — реакция на то, что учитель допустил необъективность в оценке знаний ученика. Как и во многих других случаях, здесь мы имеем дело с детской обидой, а это очень нежная, капризная ранка: чем больше о ней беспокоишься, чем чаще прикасаешься к месту ранения, тем больнее. Ранку-обиду лучше всего оставить в покое…
проступок, объяснение которого требует рассказа о глубоко личных, дружеских отношениях ученика со своим ровесником или старшим или младшим другом. Наталкивание на откровенность в таких случаях осознается и переживается учеником как побуждение к измене, выдаче друга… У детей свои понятия, свои убеждения о чести и бесчестии, и эти понятия и убеждения надо уважать.
…У читателя может возникнуть вопрос: а что же следует, что допустимо разбирать в коллективе?
Ничего».
Запомните, запомните это, товарищи.
(А как мы любим устраивать всяческие нужные, а чаще ненужные публичные проработки на педсовете, общем собрании… ох! Когда обучимся знанию человеческой души? Проведем «мероприятие» и считаем, что сделали дело, поставили крыжик. Главное — крыжик. Навредили и довольны.)
Слово С. Соловейчику (из очерка о В. А. Сухомлинском):
