Вот он – Рейхстаг. Как долго Виктор шел до него пешком, через всю Россию и Европу. И вот она – эта поверженная святыня Третьего рейха всего в нескольких шагах от него – девятнадцатилетнего русского солдата.
Их батальон подступил к стенам Рейхстага 2 мая 1945 года. Виктор поднялся по ступеням, подошел к левой колонне около входа и тронул холодный каменный колосс. Его взгляд упал на старый ржавый гвоздь, валявшийся под ногами. Виктор поднял гвоздь, задумался и нацарапал на холодном каменном теле колонны: «Я – Подгорнов В.Н. из Астрахани. 2 мая 1945 года»…
Мы так давно, мы так давно не отдыхали.
Нам было просто не до отдыха с тобой.
Мы пол-Европы по-пластунски пропахали…
Слова этой песни про них – советских солдат Второй мировой, солдат, с лихвой хлебнувших тяготы фронтовых дорог и военных будней, потерявших в сражениях миллионы боевых товарищей, но сохранивших надежное плечо фронтового друга и единство.
Единство… Людям не дано предугадать Промысел Божий, но в стремлении победить наши отцы и матери, деды и бабушки, прадеды и прабабки были едины, и это единство привело их к Победе. Если бы иначе, кто знает, у чьих бы ног лежал сейчас поверженный Мир!
Рейхстаг пал. Великая война завершилась, но мир еще нужно было удержать, и это тоже должен был кто-то делать. Из Германии Виктор Подгорнов вернулся домой лишь в 1953 году. Долгие восемь лет он отдал работе в контрразведке «Смерш», служил в органах МГБ и КГБ СССР в Германии. Ему была поручена деятельность по обнаружению завода по производству ракет ФАУ-2 и обеспечение отправки их в Советский Союз. Он разыскивал и выявлял бывших сотрудников немецких разведывательных органов и внешней разведки, вербовал агентуру, необходимую органам МГБ и КГБ СССР для выполнения оперативных задач. Ему предлагали и далее остаться работать за границей, но он выбрал Россию. Ему предлагали поселиться в столице, но он остался верен Астрахани. Он и сейчас живет рядом с нами. Человек-легенда. Солдат Великой Отечественной.
Старый кованый сундук коротал свой затянувшийся век в пыльном заброшенном сарае. Его давно не баловали вниманием. Старый кованый сундук, смирившись с неизбежностью, сроднясь с толстым слоем спрессованной вековой пыли, бережно хранил в своем чреве некогда доверенные ему вещи, о которых, как и о нем, казалось, забыли навсегда.
Человеческие руки отворили дверь заброшенного сарая, и по иссохшему дереву старого сундука скользнул тусклый солнечный свет. Человеческие руки, приложив некоторое усилие, подняли тяжелую рассохшуюся крышку. Сундук, надрывно скрипнув заржавевшими суставами металлических петель, разрешил человеческим рукам ворошить хранящиеся в нем забытые вещи и времена. Среди старого тряпья и бессмысленного хлама человеческие руки нашли небольшой аккуратный сверток, завернутый в ветхую, пожелтевшую от времени газету.
Развернув принесенный в домашнее тепло пожелтевший сверток, человеческие руки разложили на столе полуистлевшие листки бумаги. Человеческие руки аккуратно перекладывали старые письма, старые газеты, старые документы. Более шестидесяти лет пролежали они в кованом деревянном сундуке. Более шестидесяти лет молчали они о своих обладателях, о времени, из которого пришли.
Война всего два дня хозяйничала в стране, а Госпиталь № 1592 уже начал работу, мобилизуя санитаров, медицинских сестер, врачей.
Еще вчера Валентина Александровна Слесарева заведовала родильным отделением больницы им. Ленина Микояновского района Астрахани, а сегодня – 24 июня 1941 года – назначена начальником хирургического отделения эвакогоспиталя. Как и у всех других военнообязанных сотрудников госпиталя, паспорт у нее отобрали до лучших времен. А дома ждал муж, получивший повестку из военкомата, больные престарелые родители и двое маленьких детей. Но сетовать на судьбу было некогда.
Раненые поступали с первых часов работы госпиталя. Судьба, бросавшая Валентину Александровну в мирное время то по родильным домам, то по сельским больницам, теперь дала ей в руки военное мужское ремесло хирурга-ортопеда.
Дневные заботы, ночные дежурства… Годы отсчитывались трудно и больно. Сорок первый, сорок второй, сорок третий… Сменялись госпиталя, куда ее направляли на работу: № 1592, № 5470, № 5469… Но все так же она вставала в пять утра, чтобы сварить кастрюлю пшенной каши (на завтрак, обед и ужин), сунуть ее под старый ватник, поцеловать еще спящих детей и снова идти в госпиталь. Усталость притупляла тревогу об ушедшем на фронт муже.
Рабочий день, как всегда, начинался сменой дежурств, обходами, регистрацией умерших солдат. Уже с порога попадая в водоворот госпитальных будней, Валентина Александровна окуналась в них с головой.
В это утро, как и во многие другие, нужна была кровь для раненых бойцов. В это утро приказ начальника госпиталя обязал персонал сдать по двести граммов крови…
