Что-то шевельнулось в его мозгу, подсказывая, что юрту покинули много дней назад. Но что могло произойти на этот раз? Где сестры? Где Микаэль? Перед кем положить ему свои первые заработанные дигремы?
Девушка стояла посреди юрты, не зная, что ей делать дальше.
– Приведи в порядок жилище, – велел ей Юнус. Его голос звучал подавлено. – А я подумаю о том, чем можно перекусить.
Ужинали, когда на небе зажглись первые звезды.
– Как тебя звать? – все так же сухо спросил девушку Юнус.
– Фирангиз, – тихо ответила она.
– Как ты попала к Ауэзу? – рассеянно поинтересовался Юнус.
– Я жила в Шабране, прибрежном городе Ширвана, – начала рассказ Фирангиз, – на нас напали русы. Убили всю мою семью, а меня продали в рабство… Хозяин, – вдруг горячечно заговорила девушка, – я приношу лишь несчастья, на беду ты взял меня себе! Отпусти… – В ее глазах мелькнула мольба.
Слышал ее Юнус или нет? Мысли его были далеки. Он думал о родных, которых судьба уводила от него все дальше и дальше…
Наутро, приказав Фирангиз заняться хозяйством, Юнус отправился на городскую площадь. Народа на улицах Итиля было на удивление много. Знатные вельможи и простолюдины, купцы и мелкие торговцы – всех можно было встретить в это утро. На городской площади и того пуще – яблоку негде было упасть. Вели неспешные речи мужчины, собравшись небольшими группами. Судачили друг с другом женщины. Меж ними сновала ребятня, не обращая внимания на наставления взрослых. Толпа гудела пчелиным роем.
– Что случилось? – спросил Юнус у крепкого старика, стоящего в отличие от других одиноко.
– Как? Разве господин не знает? – начал разговор словоохотливый горожанин. – Сегодня день, когда наш молодой и всеми любимый каган Микаэль является народу! Вот уже третий раз за короткий срок его правления мы имеем возможность быть ближе к нашему солнцеподобному кагану.
Словно молния прошила Юнуса. «Микаэль… – мелькнула в голове догадка. – Так вот почему пуста юрта…»
Послышались звуки торжественных мелодий. Все ближе, ближе… Уже различимы стройные ряды многочисленного войска, уже слышен чеканный шаг его воинов.
При виде показавшегося войска все от мала до велика, от знатного до безродного пали ниц перед приближающимся властителем. Юнус тоже повиновался предписанному закону. Он мог слышать лишь звуки музыки и шагов шедшей процессии. Он, уравненный с толпой, не мог, не имел права даже взглянуть на брата, ибо сейчас их отделяла друг от друга бездна власти.
Всего четыре раза в год каган выходил к народу, но никто не имел права видеть его, ибо каган неизменно олицетворял божественную силу, и по законам Хазарии любой должен был преклонить колени и чело лишь только заслышит о приближении его свиты.
Как все горожане, ничем не отличный от них, Юнус поднялся с колен, когда последний воин могучего войска, завершающего ход, скрылся из виду. Юнус огляделся. Странно, но старика, что разъяснил ему происходящее, как ни бывало. Он словно растворился в толпе. Взор Юнуса неожиданно споткнулся о жгучий, пронизывающий взгляд. Не моргая, на него смотрели широко открытые глаза. Эти глаза прожигали его насквозь, с ненавистью, с призрением. Юнус узнал в них глаза Амины. Она смотрела, словно хищная кошка, словно безжалостная равнодушная змея, гипнотизируя свою жертву.
– Здравствуй, Амина, – стараясь скрыть нахлынувшую неловкость, улыбнулся девушке Юнус.
Она стояла не двигаясь, словно завороженная. Она смотрела на него все тем же испепеляющим взглядом.
– Амина, это я, Юнус. Ты забыла меня?
– Нет, помню, – глухим голосом отозвалась она и резко отвернулась, пытаясь уйти.
– Подожди, Амина. Я только вчера пришел с караваном из ал-Сина и нашел свою юрту пустой. Где мои сестры?
– Сестры? – переспросила девушка. – Думал ли ты о них, когда уходил из дома, никому ничего не сказав? Они теперь придворные главной жены бека Вениамина, – удаляясь, с жаром бросила Амина.
– Помедли, Амина, – удерживал девушку Юнус. – Как это произошло?
– И ты еще спрашиваешь? Ты, который всему виной! Ты предал веру! Это ты должен был сейчас предстать перед народом, а не Микаэль! Ты отнял у меня Микаэля! Ты бросил сестер, оставив их на произвол судьбы! Мне не о чем с тобой разговаривать. – В ее глазах блеснули слезы. Она вновь обожгла его взглядом и быстро пошла прочь.
Юнус стоял в полной растерянности. «Разве я должен был стать каганом? Я ничего об этом не знал!» Да и хотел ли он этого? Тогда он был упоен своей мечтой…
Он вернулся в свою юрту. Дом снова задышал жизнью. Фирангиз вымела из жилища следы былого запустения. В нем вновь запахло лепешками и домашним уютом.
