После встречи с Юнусом Амина не могла найти себе места. Словно ураган пронесся в ее душе, поднимая изо всех потаенных уголков памяти осевшую пыль утраченного счастья. С тех пор как Микаэль ушел во дворец, краски жизни для нее поблекли, лишая смысла все последующие дни. Отец все чаще поговаривал о скором ее замужестве, что еще больше приводило девушку в отчаяние. Никого не могла она представить рядом с собой. Все ее естество противилось прикосновению к ней чужих рук. «Микаэль… У него теперь совсем другая жизнь, где нет тебе места, – внушала себе Амина. – У него двадцать пять законных жен, все они дочери вассальных царей. А ты всего лишь дочь свободного хазара, мелкого придворного служащего. У Микаэля шестьдесят наложниц. Среди них нет тебе места. Он купается в роскоши, и сам бек Вениамин входит к нему босиком. Ты недостойна даже его мизинца…» Но чем больше уговаривала она себя забыть Микаэля, тем сильнее душили ее слезы, тем яростнее разрывала сердце безжалостная ревность.
Закат, запалив небо золотисто-розовым заревом, купал в его красках мелкие барашки облаков. Дорога вела к берегу, от которого время от времени отходила ладья, прокладывая плавучий путь к касру бека Вениамина. Дворец кагана Микаэля находился на том же острове.
Амина шла по этой дороге в густой темной накидке, что скрывала ее руки и лицо от посторонних взглядов. Берег был пуст. Она спряталась за большой раскидистый дуб. Благо, он рос здесь добрую сотню лет и в его коре образовалась внушительная щербина, способная скрыть тонкий стан девушки.
Вскоре к берегу подошли люди. Они вели несколько верблюдов, навьюченных увесистыми тюками. Судно отошло от острова и через некоторое время причалило к берегу. Верблюды, покорно шествующие за своими погонщиками, вдруг воспротивились ступать на мостки, под которыми отсутствовала земная твердь. Человек, что отвечал на ладье за погрузку, вышел на берег, пытаясь помочь погонщикам.
Воспользовавшись замешательством, Амина незримым призраком пробралась на челн и спряталась за свернутыми в кольца и положенными один на другой канатами. Ее сердце стучало, словно колотушка ночного сторожа. Минуты, за которые переправились они на челне в город бека Вениамина, показались ей вечностью. Благо, сумерки становились все гуще, делая силуэты прибывших неотличимыми друг от друга. Амина ступила на берег острова вместе с погонщиками, что опять были заняты своими строптивыми верблюдами. Стража посчитала девушку наложницей, которой пришлось спуститься с верблюжьих горбов из-за норова животных, а погонщикам до нее просто не было дела.
Дворцы малик-хазара Вениамина и кагана Микаэля утопали в густой зелени большого роскошного парка. Крадучись между деревьев, Амина добралась до дворца Верховного кагана. Он вознесся над землей величественным исполином и стоял выше касра бека Вениамина. Его стены из обожженного кирпича покоряли своей прочностью и надежностью. У входа во дворец стоял стражник. Его вид был грозен и неприступен. Меж тем вечер зажег звезды, и теперь ночное пространство парка освещал только свет одиноких факелов.
Амина тенью промелькнула от ближайшего дерева, скрывающего ее до одиноко стоящего стражника. Прежде чем тот успел поднять шум, она поднесла к его глазам большой кожаный кошелек, плотно набитый серебряными дигремами. Ночь скрыла миг, когда тугая мошна перекочевала из рук Амины в широкий карман стражника. Почти неслышно отворилась дверь, что впустила девушку во дворец. Теперь, ступая по его пустынным залам, она боялась своих шагов, боялась своего дыхания и своей тени…
– Кто здесь? – настороженно спросил Микаэль. Он уже отошел ко сну и сейчас возлежал в шелках простыней и подушек наедине со своими мыслями. Никто, кроме кендер-кагана и чаушиара – двух приближенных сановников, не смел тревожить его покой и уж тем более входить в его палаты без зова.
Едва заметная тень скользнула по стене.
– Кто здесь? – чуть возвысил голос каган. Мягкая маленькая ладонь прикрыла ему уста.
– Тише, Микаэль, это я… – Амина откинула плотную темную накидку. На него смотрели до боли родные глаза – жгучие, манящие – глаза из его прошлой жизни.
– Амина?! – вырвалось из груди. – Как ты здесь оказалась? – его неожиданный возглас разлился по покоям громким эхом.
– Тише, Микаэль, нас услышат. – Она обхватила его лицо ладонями, заставив умолкнуть легким нежным поцелуем.
– Ты не можешь здесь оставаться, – противился Микаэль.
– Почему? – шептала Амина.
– Это опасно для тебя.
– Но я хочу быть с тобой! Вспомни наши встречи у старой ветлы. – Девушка обвила его шею руками. Ее дыхание, теплое, волнующее, влекло Микаэля к ней. Ему вспомнились былые дни, что проводили они вместе, когда, сидя на берегу Итили, мечтали о будущей жизни…
Он утонул в запахе ее волос. Она растворилась в его объятиях. С этого мгновения мир существовал лишь для них…
– Отец хочет выдать меня замуж, – поведала любимому истомленная ласками Амина. Она склонилась над Микаэлем, стараясь запомнить навсегда его глаза, мягкость шелка его волос, его дыхание и нежность рук.
