Мы ждем счет. Время к семи. Скоро спектакль. Рита отчего-то помалкивает, даже не поддержала разговор о сатане, что очень на нее непохоже. За соседним столиком брюнет. Я не замечаю его до тех пор, пока этот тип не наставляет на нас камеру телефона. Крис отклоняется, камера в руке парня следует за ее движением. Вспышка.
– Слышь, турист! – орет ему Виола трубным голосом. – Попутал с медным всадником? Нет? А с кем? Я похожа на сфинкса с Университетской набережной? Значит на шемякинского Петра? Ясно. Малыш, ты хорош собой. Я, пожалуй, тоже тебя сниму.
Крис, розовая от смущения, уткнулась в чашку. Виола наводит на парня камеру телефона.
– Улыбнитесь, мужчина. Поправьте челку. Снова придайте лицу выражение дебиловатого любопытства. Не смущайтесь. Вот так. Вас слегка перекосило, но все же. Красавчик. Вы напомнили мне боевого товарища, мы воевали вместе в Карабахе. У него был такой же высокий лоб. Присаживайтесь к нам. Я вижу, жизнь интересует вас. Я расскажу вам о жизни. Я вижу, вы мало знаете о ней.
Парень, надо отдать ему должное, не обращая внимания на Виолу, пил преспокойно кофе и листал что-то в мобильнике. Левый глаз его, полуприкрытый темной челкой, правда, ежесекундно прыгал.
– Друзья! Кто хочет сделать со мной селфи? – трубит Виола. – Подходите, не стесняйтесь! Я бывшая фотомодель. Мое лицо три года украшало обложки японского глянца.
Официантка мягко и вежливо шепчет Виоле о правилах хорошего тона.
– Шампанского всем посетителям! – машет рукой Виола.
Но они не держат алкоголя. Это кофейня!
– Тогда я спою! – объявляет Виола.
И начинает петь.
Мы покидаем кафе, как скандалисты. Виола оборачивается в дверях и обращает ко всем, кто на нее смотрит, роскошный прощальный актерский жест, адьес!
– А ты чего молчала? – на улице она накидывается на Крис. – Всякий щенок будет щелкать своей вонючей камерой нашу красоту без спроса! Для чего тебе ногти, каблуки и сумочка?
Крис виновато сопит. Смущенно хлопает накладными ресницами.
– Делай, как я! – продолжает Виола. – Нападай неожиданно, громко и беззлобно. Учись, пока я жив, как говорил мой папа, полковник МВД.
Марго наконец приходит в себя.
– Вот это женщина! – с чувством выдыхает она, толкая меня локтем. – В ней есть что-то от индийского божества. Я совершу для нее жертвоприношение. Принесу в жертву себя.
– Виола Сан, – кричит она идущему впереди божеству. – Я чувствую в вас родственную душу.
– Ритуля, сестра моя, – оборачивается Виола. – Они у всех у нас родственные. Ведь у нас один Отец.
Час назад падал снег, но теперь светит солнце. Мы с Крис возвращаемся из хозяйственного. Нас обгоняет мужик с музыкой в рюкзаке. Как мой усё видит мир, вот о чем я перестаю думать, замедляя шаг и пропуская попсу вперед. Считает ли себя счастливчиком, живя в маленьком деревянном домике на берегу реки Нагаро? И, главное, о чем его собственная книга?
Крис машет новым пластиковым ведром. Люди, идущие навстречу, нас сторонятся. Вдруг она останавливается. Достает телефон из кармана куртки.
– Мама пишет.
Читает сначала про себя, потом вслух:
– Видела утром Армена. Шел с женой и дочерью, как в книжке «Три толстяка». Не узнала бы, если бы сам не поздоровался. Они шли и жевали. Где он, где жена, где дочь, не сразу разберешь. Три сельскохозяйственных комбайна.
– Ху из Армен?
– Моя первая любовь. Еще там, в Екате. Хотя…что считать первой любовью? Скажем, если не считать детский сад. Вообще, влюбляюсь я редко. все-таки когда кто-то просто нравится это совсем другое.
Крис закуривает, ведро висит на сгибе локтя. Я любуюсь линией ее руки.
Мыслями она где-то далеко.
– Меня звали…впрочем, неважно, как меня звали. Какая разница. Допустим, Андрей. А он Армен. Моего друга звали Армен. Мы были друганы. Но я его, конечно, любила. А он меня, только как друга. Десятый класс. Он сказал: «Засиделись мы с тобой, Андрюха, в девственниках». Хи-хи. Ну вот. Познакомились с двумя посговорчивей. Пришли ко мне. Мать на даче, мы одни. Комнаты две. Посмотрели кино. Выпили пива. Армен со своей начал целоваться. У него роскошная толстуха в лосинах, а моя с вонючими ногами, в красной клетчатой рубахе. Я думала, худший день моей жизни. Смотрела на нее и не понимала, я ли это, что за бред вообще, почему со мной так судьба обошлась? Почему со мной? Я и раньше об этом думала, но тут прям осатанела. Как такое может быть?! Неужели это все правда? Армен со своей мадам ушли в другую комнату. А моя крокодилица на колени мне уселась. «Ты похож на Пеле». Я тогда подумала, не выпрыгнуть ли мне, не сигануть ли из окна? Пятый этаж. Если прыгнуть головой вниз, можно удачно разбиться. Может, очнусь в другом, нормальном мире? И представила, он кончает, я в этот момент прыгаю, лечу. Кульминация! Кинематографично.
– Хорошо, что не прыгнула.
