Гарри неприятно поежился под внимательным цепким взглядом сына. Это было невероятно глупо, но в Альбусе чувствовалась какая-то угроза, и его расслабленная поза, кажется, только сильнее ее подчеркивала.
Главный Аврор, который боится собственного сына - может быть что-то более жалкое?
- Ал, я… нам, конечно, правда нужно поговорить, но я очень устал. Давай я переоденусь, приму ванную, поем, и вечером мы все обсудим.
- Что обсудим, папа? - Ал с ленивой грацией закинул ногу на ногу, переплетя пальцы рук на коленке. - Ты извинишься за то, что взорвался вчера? За это и впрямь стоит попросить прощения, но это вовсе не то, о чем я хочу говорить. А если ты вздумаешь читать мне лекцию о том, что Скорп дурит мне голову, то лучше замолчи сразу - между нами ничего нет, и поцелуй этот был только ради тебя.
- Что?.. - Гарри ели узнал собственный голос - сдавленный, растерянный. Душа ухнула куда-то в ноги, сворачиваясь там ледяной петлей.
Альбус тяжело вздохнул, устало откинувшись на спинку кресла, и, запрокинув голову, закрыл глаза, позволив рукам расслабленно соскользнуть с коленки к бедрам.
- Ты просто не дашь мне все сделать правильно, правда? - не открывая глаз, устало спросил он. - Чтобы медленно, постепенно, шаг за шагом. Чтобы это не было грубо. Чтобы ты легче смирился.
- О чем ты, Альбус? Черт побери, да что ты там бормочешь?! Говори толком, а не загадками!
Гарри никогда не умел вести долгие разговоры вокруг да около, и этим он отличался от Альбуса. Про себя он относил эту разницу к факультетам - гриффиндорцы все делали прямо, без долгих разговоров, а слизеринцы ползали кругами, закручивая свои змеиные кольца. И Гарри начинал по-настоящему раздражаться, когда эти кольца начинали закручиваться вокруг него и он не знал, что ответить. Даже то, что он сейчас был виноват, не слишком помогало ему успокоиться.
Ал открыл глаза, внимательно взглянув на него, а затем резко дернулся, выбрасывая вперед руку с палочкой. Видимо, она с самого начала лежала на подушке около его ноги, дожидаясь своего часа и сейчас, видимо, ее время пришло.
- Инкарцеро!
Прежде, чем Гарри успел понять, что происходит, тугие веревки уже затянулись на его запястьях и щиколотках, резко сводя ноги и лишая равновесия. Единственное, что он успел, так это вывернуться, чтобы не приложиться о пол затылком, но резкой боли в отбитом копчике избежать было просто невозможно. Альбус тем временем поднялся, все еще сжимая в руках палочку, и медленно направился к нему. Осторожно опустился на корточки у его головы, и с непонятной Гарри нежностью погладил по щеке подушечками пальцев.
- Мы так похожи, что я постоянно забываю, что ты гриффиндорец, - неожиданно ласково прошептал он.- С тобой нужно быть прямым и напористым, как Хогвартс-Экспресс, иначе ничего никогда не изменится. Ты все испортил, пап, теперь у меня просто нет выбора. У меня остался один-единственный шанс, и я использую его на полную. Ради нас обоих я просто не могу проиграть тебе.
И прежде, чем Гарри сообразил, что вообще можно было бы сказать, Альбус уже сжал руку на его плече, аппарируя вмести с ним.
*
Гарри даже предположить не мог, куда отправится Альбус. Он впервые видел его в таком состоянии и совершенно не знал, как следует себя вести. Защищаться? Нападать? Возможно, молча ждать продолжения и разъяснения было не самой плохой идеей, но беда была в том, что что бы Ал не говорил, понять его Поттер так и не мог. А то, что понимал, просто не мог признать правдой. Он всего лишь слышит то, что хочет слышать. Со всей страстью к собственному сыну понимает его слова по-своему, подгоняя под желаемый результат.
Как ответ к задаче. Возможно даже той самой, про “Ежедневный пророк”.
Но как можно ошибиться в том, что под спиной продавливался мягкий матрас, а за плечом нависающего над ним Ала висел васильковый полог над кроватью в синей спальне? Той самой, смежной с его комнатой.
Но смотреть хотелось не на полог, не на кровать и не на спальню. Смотреть хотелось на лицо Альбуса, уже совсем не такое устрашающе-холодное, решительное и усталое, какое было у него в кабинете. Кажется, теперь Ал сам смотрел немного испуганно, смущенно, виновато и с какой-то болезненной нежностью. Он снова прикоснулся к щеке Гарри, уже более настойчиво погладив ее, скользнул по шее, провел по груди, поверх форменной мантии, а затем наклонился, быстро, почти невесомо коснувшись губами его губ.
- Молчи, папа, пожалуйста, молчи. Я не хочу использовать лишних заклинаний, но если мне придется, я заткну тебя. И не сопротивляйся, пожалуйста. Ты достаточно умело загнал меня в угол, чтобы я теперь не остановился.
Он легко скользнул рукой по мантии, расстегивая и отбрасывая ее полы в сторону. С пуговицами рубашки он тоже не стал долго возиться, расстегивая почти одним прикосновением, но распахивать ткань так же не спешил. Осторожно скользнул холодными изящными ладонями под нее, ласково проводя по широкой груди.
