А потом, пару дней спустя – это представлялось уже более значительным, – миссис Скелтон, похоже, стала все больше и больше заботиться о его комфорте и удобствах. Она сидела в ресторане за одним из столиков с видом на море и почти всегда в компании одного-двух приятелей-маклеров или случайных знакомых. Но четвертый стул обычно оставался незанятым, и вскоре Грегори стали приглашать присоединиться, а когда приезжал Блаунт, то ставили для него и пятый стул. Сначала Грегори тушевался, но, поддавшись на уговоры Блаунта, которого миссис Скелтон забавляла, принял приглашение. Блаунт твердил, что она очень забавная, так хорошо одевается, бойкая, велеречивая и добродушная – словом, лучшая спутница для отдыхающего.
– Да ладно тебе, она весьма интересная особа, – твердил Блаунт как-то раз во время вечерней прогулки. – Сорок лет – это еще не век. Она мне определенно нравится, даже очень. Возможно, она и пройдоха, но хорошо играет в бридж, да и в гольф неплохо. Она пыталась что-то из тебя вытянуть?
– Да вроде бы ничего, – подумав недолго, ответил Грегори. – Она, похоже, из простушек. И живет тут всего три недели.
– Так, надо прикинуть, что мы можем о ней выведать. Есть у меня предчувствие, что у нее рыльце в пушку, но я не уверен. Сдается, она может быть одной из подсадных уточек Тилни. Однако давай поиграем в ее игру и посмотрим, что из этого получится. Ради тебя я с ней полюбезничаю, да и сам немного развлекусь.
Под благотворным влиянием этой дружбы события, похоже, развивались весьма быстро. Всего лишь через день-другой после того, как Грегори стал присаживаться за столик к миссис Скелтон, она с чрезвычайно таинственным видом, словно это была сугубо конфиденциальная информация, сообщила, что в гостиницу на некоторое время приезжает ни много ни мало Имоджин Керл, весьма умненькая уроженка Запада, дочь очень богатого Брейтона Керла из Цинциннати. Похоже, миссис Скелтон познакомилась там с ее родителями пятнадцать лет назад. Имоджин, по ее словам, – ее любимица. Сейчас девушка гостит у Уилсона Флетчера в Грей-Коув, на берегу пролива Зунд, однако миссис Скелтон уломала ее родителей разрешить девушке ненадолго приехать сюда. Ей всего лишь двадцать, и поэтому здесь миссис Скелтон станет ее верной компаньонкой. Разве все за столом не одобряют ее желания? А если они будут очаровательны и учтивы (она обвела взглядом сидевших за столом), то могут помочь ей развлекать богатую девицу. Вот было бы чудесно! Девушка просто прелесть: умница, красавица, а как танцует и играет на фортепьяно! Короче говоря, достоинств – как у ангела без крыльев. Но самое главное все же – ее красота: густые каштановые волосы и карие глаза, мягкая шелковистая кожа… Во время этого монолога Блаунт и Грегори так ни разу и не взглянули на миссис Скелтон, но потом, во время встречи на веранде с видом на море, Блаунт спросил у Грегори:
– Ну и что ты об этом думаешь?
– Да, полагаю, вот оно, начинается. Ну, рассказывает она завлекательно. Интересно посмотреть, а она и вправду само совершенство? – рассмеялся Грегори.
Через несколько дней красавица появилась и полностью оправдала все слова миссис Скелтон и даже больше. Грегори впервые увидел ее, когда вечером входил в большую столовую. Она была молода, как и говорила миссис Скелтон: чуть больше двадцати, – глаза светло-карие, а волосы и кожа словно источали свет. Она казалась скромной и простой, веселой, живой, не то чтобы совершенством, но довольной умненькой и очень хорошенькой. Очень. Она сидела за столиком миссис Скелтон, брокеры наперебой ухаживали за ней, и, судя по всему, Блаунту она тоже понравилась.
– Скажи, – начал он, – ну ведь и вправду красотка, а? Чувствую, придется спасать тебя от себя самого. Расскажу, как мы сделаем. Ты спасешь меня, а я тебя. Старая мадам явно знает, кого подбирать, да и Тилни тоже не промах. Так вот, мальчик мой, гляди в оба!
Он подошел к столу с таким видом, словно жаждал пасть жертвой страсти.
Грегори невольно рассмеялся. Как бы насторожен он ни был, прибывшая красавица пробудила в нем интерес, а чтобы подогреть его, девушка уделяла миссис Скелтон и ее друзьям гораздо больше внимания, нежели Грегори или Блаунту. Она была совершенно искренней или притворялась таковой и не ведала о своей роли как сирены, а они в свою очередь делали вид, что принимают все за чистую монету. Лишь Блаунт после ужина весело объявил, что она может очаровывать его сколько заблагорассудится: он к этому готов, – однако мало-помалу даже во время первого и второго вечеров Грегори стало казаться, что очаровать пытаются именно его. Он замечал, что она смотрит на него то лукаво, то робко, или все вместе, и упрямо и даже горделиво твердил себе, что она выбрала его своей жертвой. Когда он поделился этим с Блаунтом, тот лишь рассмеялся.
– Не будь таким тщеславным, – сказал он. – Может, все совсем не так, как ты себе напридумывал. Хотел бы я, приятель, оказаться на твоем месте. Посмотрим, смогу ли я отвлечь от тебя ее внимание.
