— Я сказал что-то смешное? — возмутился Шеф. — Впрочем, поступим по-другому. Возможно, после поправки, которую я собираюсь внести в задание для Федра, оно уже не будет казаться таким смешным. Так вот, Изиде о словаре — ни слова, прошу прощения за каламбур… Воровать не надо, только пересними страницы.
— Шеф, помилуйте, их штук восемьсот…
— Ладно, пересними десять первых и десять последних. Снимки покажешь Вельяминовой. Попросишь ее достать мне точно такой же словарь — абсолютно идентичный, из того же самого тиража.
— И сколько мы готовы за него выложить?
Судя по тому, что проволочка была скручена в кольцо, Шеф настроился получить словарь задаром.
— Новая поправка, — сказал он угрюмо, — пусть достанет фотокопию. Не цифровую, а именно фото. Уяснил?
— Так точно.
— Все свободны!
Каждый наслаждается свободой по-своему. Я, например, до вечера консультировался с коллегами из наружного наблюдения по поводу того, когда удобнее сходить к Изиде, — так, чтобы, во-первых, не застать ее дома, во-вторых, не разбудить сигнализацию и, в-третьих, не быть замеченным соседями. Еще я узнавал, насколько опасны кошки, когда их держат вместо сторожевых собак. Мне хотелось выкроить побольше времени, чтобы прогнуться перед Шефом и переснять все восемьсот страниц.
Перед уходом домой я заглянул к Яне. По экрану ее компьютера ползли колонки цифр. Дожидаясь конца вычислений, девушка читала какой-то глянцевый журнал.
— Как успехи? — спросил я.
Яна оторвала глаза от журнала, посмотрела на меня задумчиво, затем перевела взгляд на экран.
— Странно все это, — сказала она и перевернула страницу.
— Не взламывается сеть?
— Час, как взломала. Это их баланс, — кивнула она на экран.
— Не сходится? — снова попытался угадать я.
— Не проверяла. Я в бухгалтерии ничего не смыслю.
Пробежав глазами страницу, Яна отложила журнал и взяла следующий — их у нее была целая стопка. Никогда раньше не замечал, чтобы Яна собирала стопки журналов с кинодивами на обложках.
— Тогда что в нем странного?
— Не в нем. В Олли Брайте. Два года назад он попал в крупный скандал из-за одной старлетки. Девице не было и восемнадцати. По слухам, Брайту пришлось здорово раскошелиться, чтобы замять дело. Теперь посмотри снимок на пятой странице, — Яна подала мне журнал, который она отложила.
На снимке красовался Олли Брайт в смокинге с бабочкой, рядом с ним стояла тоненькая девушка в вечернем платье. Брайт приобнимал девушку за талию, оба держали бокалы, при беглой оценке — с драй-мартини. Я взглянул на дату на обложке. Ноябрь прошлого года, полтора месяца назад.
— Вечеринка по поводу какой-то очередной кинопремии, — пояснила Яна. — Сколько, по-твоему, этой девушке лет?
— Пятнадцать, — предположил я.
Яна резко выхватила журнал из моих рук.
— Ну, это ты загнул! Минимум — семнадцать.
— Пускай хоть сто семнадцать. Мы же не дело об удочерении расследуем.
— При чем здесь удочерение? У Брайта вполне определенный вкус касательно женщин. Ему нравятся молоденькие, а Изиде сколько?
— Сорок один.
— И ты хочешь сказать, что они любовники?
— Но они встречаются у нее дома. Не в карты же они играют.
— На твоем месте, я бы выяснила, во что они на самом деле играют. Но они не любовники, это точно.
— Вот ты бы ему понравилась, — сказал я («покидая Янин кабинет», — можно было бы добавить, если бы я сумел войти туда целиком).
— Увы, — вздохнула Яна, — мне уже двадцать пять.
— Выглядишь на шестнадцать.
На мой взгляд, так оно и есть, но Яна, если бы речь шла не о ней, накинула бы еще пару-тройку лет.
