— Господин Монт, — окликнул я диспетчера, — вы разрешаете ей с этим играть?
Монт пришел в негодование:
— Отдай сейчас же!
Лиззи была согласна выполнить требование, но только после того, как доберется до лакомства. Знаками она показывала, что это я дал ей комлог с тянучкой. Я сделал вид, что собираюсь отобрать сладкую игрушку, но лишь напугал обезьянку. Взяв комлог в зубы, она помчалась вниз по лестнице, ведущей в оранжерею.
— Зачем вы ее напугали! — вознегодовал Монт и побежал ловить воровку. Когда он скрылся из глаз, я запихнул в рот оставшиеся тянучки и бросил пустую упаковку под стол.
— Вам не станет плохо? — спросил Гроссман.
Говорить я не мог, поэтому просто показал пальцем на пульт, — мол, действуй, пока Лиззи не скрутили роботы, которых Монт вызвал на подмогу. Гроссман поместил подготовленную кристаллозапись в компьютер, запустил файл, убедился, что программа начала работать, после чего вытащил кристаллозапись. К этому времени я прожевал большую часть тянучек и снова мог говорить.
— У вас есть, чем запить?
— Кажется, напитки вон там… — Гроссман указал на дверцу небольшого холодильника, замаскированного среди шкафов с аппаратурой.
Я запил тянучки минеральной водой, полупустую бутылку сунул в руки Гроссману, чтобы окончательно отвести от себя подозрение.
— А у вас как дела? — спросил я кибернетика.
Он поднял два больших пальца. Один из них я принял на свой счет, поэтому сказал спасибо.
— Приятного аппетита, — ответил он.
Монт вернулся через десять минут. Лиззи брела за ним на поводке, на ходу разрывая новую упаковку тянучек, в обмен на которую она согласилась нацепить ошейник.
— Придется выбросить, — это он сказал о комлоге, клавиатура которого теперь напоминала плитку шоколада. Он подобрал под столом пустой пакет и сунул в него комлог, продолжая возмущаться:
— Вот обжора! Найти бы того, кто их дал ей…
— Снимите отпечатки пальцев с пакета, — посоветовал Гроссман. От него не укрылось, что я, прежде чем бросить пакет под стол, тщательно вытер его рукавом.
— К сожалению, у меня нет образцов отпечатков сотрудников, — возразил Монт. Бочком он подкрался к Лиззи и выхватил у нее упаковку. Обезьяна заверещала, как утром на робота. Пару тянучек она все же успела проглотить. В наказание ее приковали к перилам лестницы, подальше и от пульта и от холодильника, куда Монт вместе с отнятыми тянучками сунул также пакет с комлогом.
Взбудораженный происшествием, диспетчер не помнил, на чем они с Гроссманом остановились. Кибернетик нервничал и отвечал невпопад. Чтобы скрыть волнение, я отошел к окну. Всю западную сторону неба заволокли тучи.
Поездка Другича в Альпы заслужила бы больше места, если бы от нее был какой-нибудь прок. Между тем, узнал он только то, что было известно полиции Эвалена. Двадцать восьмого декабря Владислав Кампински снял комнату в шале «Приют», расположенном на высоте трех тысяч метров над уровнем моря. Он приехал один, с ним был рюкзак и полный набор снаряжения для одиночной работы на отвесных стенах. Хозяин обратил внимание, что постоялец обращается со снаряжением довольно профессионально, тем не менее, он посоветовал воздержаться от прогулок без сопровождения. В это время в шале проживало две группы альпинистов, в одной из них было пять человек, в другой — четыре. Двое из четырех членов второй группы видели, как он упал. «Все произошло за считанные мгновения, — сказали они, — мы услышали крик, затем увидели, как он падает». На вопрос, что могло там произойти, они пожимали плечами.
Под карнизом, нависавшим над расщелиной, куда сорвался Кампински, спасатели обнаружили вбитый крюк. На нем не было никаких повреждений, не нашли на нем и кусков оборванной веревки. Другич спрашивал альпинистов, не говорил ли Кампински, зачем ему понадобилось висеть на этом карнизе. Хозяину Кампински сказал, что «приехал потренироваться».
— Мне показалось, он что-то там искал, — сказал Другичу Пьер Жино, один из двух альпинистов, что оказались свидетелями трагедии.
— В расщелине? — уточнил Другич.
— Да. Он несколько раз менял место спуска. Спускался ненадолго, потом поднимался, вынимал крюки и переходил на другое место. Последний раз он спускался в метрах пятидесяти от нас.
— Вы тоже спускались в расщелину?
— Нет. Мы работали выше, отрабатывали подъем по отрицательной стене.
Другич попросил показать ему место, откуда альпинисты в последний раз видели Кампински-Кремпа.
Они стояли на узком уступе, по одну сторону была стена, которая, как казалось Другичу, должна вот-вот завалиться, по другую… наверное, там тоже что-то было, но Другич не отважился туда посмотреть. Точнее, он не отважился попросить Пьера отпустить веревку, которой обвязали его, прежде чем пустить на уступ. От тяжелого перехода у Другича стучало в висках. Он присел, чтобы отдышаться.
