— Без защитной оболочки, невозможно. Как и людям, роботам необходим скафандр. Что-то не припомню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь делал скафандры для роботов. Те роботы, что используются на Луне, с самого начала спроектированы для работы в лунных условиях.
— Но их могут перевозить в защищенных транспортерах.
— Только ради того, чтобы избежать конфликта с законом?
— Подождите…
Я не умел думать так быстро, как Гроссман. Другич писал, что «Комстарт» закупает роботов в течение последних восьми месяцев. Разумеется, он имел в виду стандартные, земные месяцы. Семь оборотов вокруг Эрмы составляют приблизительно десять стандартных месяцев. Следовательно, если первую партию роботов разместили ближе к границе «той стороны», то эти роботы, даже при условии, что их никуда не перемещали, до сих пор могут оставаться там на вполне законных основаниях.
— Ну, что? — торопил меня Гроссман.
— Кажется, я знаю, где искать наших роботов.
— И где же?
— Это вы мне сейчас скажете. Посчитайте, какая из крупных баз или станций в мае прошлого года, во-первых, находилась ближе остальных к границе «той стороны» и, во-вторых, до сих пор находится на «той стороне».
— Вы сказали «май», потому что сорок роботов «Роботроникса» были проданы в мае?
— Да. И, кроме того, у меня есть информация, что до того момента «Комстарт» роботов не покупал. А всего они закупили несколько тысяч. Если им нет никакого применения, то, значит, на Ло у «Комстарта» что-то вроде перевалочного пункта, и искать его следует там, где я указал.
Гроссман посмотрел на часы.
— Займусь этим на корабле.
— Успеете до посадки на Ло.
— Конечно, успею.
Забрав багаж из камеры хранения, мы направились к стыковочному узлу 11-Б, где нас уже поджидал корабль с милым названием «Пробка». По дороге нам повстречался давешний техник, он спросил, когда я приведу робота.
— Уже веду, — сказал я.
Техник с сомнением посмотрел на Гроссмана и куда-то скрылся.
— Все нормально, — успокоил я изумленного кибернетика, — это был пароль.
— Ну-ну, — покивал он и велел поторопиться.
Внутри тесного салона находились четыре антиперегрузочных ложемента, они предназначались пассажирам. Через люк в передней части салона я рассмотрел кабину пилота с двумя лежачими местами той же конструкции, что и пассажирские. Обшивка стен и кресел была истерта и черт знает чем заляпана. Дверь в туалетную кабину запиралась на четный раз; сумевший запереть ее на нечетный рисковал остаться внутри навсегда. Искусственной гравитации, понятное дело, на «Пробке» не было.
— Пойдем с ускорением, — сказал пилот, — будет вам настоящая. Общая теория относительности, — он поднял палец, — великая вещь. Сколько «же» заказываем?
— Лично мне хватит трех, — ответил я, — а вам, доктор? Как всегда, полтора?
— Ускорение должно быть одно на всех, — возразил пилот, — у ОТО есть свои ограничения.
— А я вот знал одного пилота-испытателя, который мог отличить гравитационную массу от инертной.
— Не может быть, — уверенно помотал головой пилот, — они эквивалентны. Это известно любому школьнику.
— Почему же? — подыграл мне Гроссман. — А приливные силы? Некоторые люди обладают особой чувствительностью к тензору Вейля. Эйнштейн, как вам должно быть известно, ограничился рассмотрением тензора Римана.
— Ну, не знаю… — пилот задумался, вспоминая школьную программу. — Ну, так сколько заказываем? Три или полтора?
— Разгоняйтесь. Мы скажем, когда хватит.
Пилот, однако, не торопился сесть за штурвал. Он даже еще не задраил входной люк.
— Кого ждем? — нахмурился Гроссман.
— Да, — деланно воскликнул пилот, — забыл сказать, у вас будет попутчик. А вот и он!
В салон протискивался тот краснолицый хмырь, что буравил меня глазами в секции грузовых перевозок. Входной люк гулко захлопнулся. Говорить, что мы передумали, было поздно.
«Пробка» отчалила и, подрезав какой-то лайнер, рванула по направлению к Эрме.
— Поздравляю, — борясь с перегрузкой, прохрипел я Гроссману, — мы на полицейском катере.
Он не изменился в лице — во время перегрузок лицо всегда удивленное.
— Чем вы их привлекаете?!
— Издержки профессии.
— Вы честно не сбежали?
— Чтоб мне век с ними кататься.
— Тогда что… ох, потом…
«Потом обсудим», — хотел он сказать. Мозг прилип к затылку, в таком состоянии он напоминает заархивированную программу, — она не перестает быть программой, но годна только для хранения или пересылки. В данном случае происходила именно пересылка.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пилот сбавил обороты. Сквозь розовый туман я различил контуры ложемента, в котором растянулся Огнетушитель. Итак, чем я его привлек? И не связано ли его появление с отказом техника принять сотню в обмен на сведения о комстартовских контейнерах? Я отметал мысль (при трех «же» отлетала она, сами понимаете, не далеко), что у нас с ним общая задача. Но хлопот он нам прибавит, это точно. Если станет путаться под ногами, будем ловить на него робота, как на живца. Разработкой этого плана я занимался до конца ускорения. Не могу похвастаться, что сильно преуспел.
