— Не знаю. К загрузочным блокам он не ходил. Как только сошел с корабля, сразу сдал багаж в камеру хранения и направился в сторону ресторана. В ресторане я его не нашел, а рядом с рестораном только бар и туалеты. Я подождал у туалетов, потом решил заглянуть сюда. Вы не видели здесь никого похожего?
— Вроде, нет… — я вдруг подумал о том, что за рестораном есть поворот в короткий коридор, а в конце коридора есть дверь на служебную лестницу, ведущую вниз, на грузовую палубу. Я поднимался по ней минут за пятнадцать до того, как Фиш, по словам Гроссмана, появился возле ресторана.
— Времени у нас, — сказал я, — ровно столько, чтобы вы успели рассказать мне, что произошло на Эрме. Кто такой Фиш и зачем вы за ним следили?
— Он работает в «Комстарте». Свою должность он не назвал, но дальше него меня не пустили. Сначала он убеждал меня, что роботами они не торгуют, поскольку роботы на Эрме запрещены. Тогда я напомнил ему о покупке сорока роботов «Роботроникса». Говоря это, я, кажется, выбрал не тот тон. Фиш решил, что в мои планы входит небольшой шантаж, а у меня и в мыслях этого не было. Я записывал его не для шантажа. Я надеялся, что он случайно обмолвится или кто-нибудь другой, с кем он будет разговаривать, скажет что-нибудь о роботах.
— Погодите, — я не поспевал за его рассказом, — о какой записи вы говорите? На той, что вы мне показали, он ничего не говорит.
— Я начал записывать еще в кабинете. Правда, там только звук. Хотите послушать?
— Вы спрашиваете?!
Гроссман отмотал запись. На экране было темно, — видимо, комлог лежал в кармане. Был слышен тихий, почти пискливый голос, принадлежавший, как пояснил Гроссман, Фишу. Несколько пространно Фиш разъяснял кибернетику, почему они не имеют права торговать роботами на Эрме. Когда Гроссман сказал ему о роботах, купленных у «Роботроникса», — а сказал он это излишне резковато, — Фиш только рассмеялся, нисколько, видимо, не опасаясь шантажа. «На эту удочку вы нас не поймаете, — заявил он абсолютно уверенно, — покупая роботов, мы не преступили закон ни на йоту».
Потом он добавил, что в той сделке они были только посредниками и что роботы перепроданы в Сектор Кита. Мне показалось, что произнесено это было не столь уверенно.
— Я не стал просить его назвать покупателя, — комментировал Гроссман, — это было бы неосторожно.
К предложению Гроссмана совместно провести маркетинговое исследование Фиш отнесся прохладно. Он подчеркнул, что сделка была разовой, в скидках и прочих льготах они не нуждаются. На записи послышался еще какой-то голос, кажется, женский. Я вопросительно посмотрел на Гроссмана.
— Секретарша, — пояснил он, нажав «паузу», — доложила ему, что билет до Терминала для него заказан. Фиш здорово разозлился на нее за то, что она докладывала по громкой связи. Я сделал вывод, что его отъезд имеет отношение к тем вопросам, которые я ему задавал. Возможно, у него запланирована встреча с посредником. Поэтому я решил за ним проследить.
— Разумно. Давайте теперь дослушаем.
— Там больше нет ничего интересного.
И действительно: оборвав секретаршу, Фиш начал выставлять Гроссмана из кабинета, тот что-то лепетал про скидки, маркетинг и индивидуальный подход. Нетрудно было догадаться, что «индивидуальный подход» означал взятку. Хлопнула дверь, они оба вышли из кабинета. Две секунды спустя появилось изображение фишевских ботинок, их я уже видел. Гроссман нажал «стоп». Я спросил:
— Он заметил вас во время слежки?
— Кажется, нет. Я был очень осторожен, летел эконом-классом, из каюты не выходил. Он не должен был меня заметить.
— Тем не менее, он знает вас в лицо. Поэтому вам лучше оставаться где-нибудь поблизости от камеры хранения, вы дадите мне знать, если он явится за багажом. Я тем временем поброжу по Терминалу. Надеюсь, я его узнаю.
— Хорошо, — подумав, согласился Гроссман. — На записи этого не видно, но у него небольшой шрам на левой щеке возле подбородка. Ходит вразвалку, и прежде чем пожать кому-нибудь руку, скребет ногтями запястья. — Следовательно, его не однажды арестовывали. В наручниках чешутся запястья, а чесать их очень неудобно.
— В самом деле?
— Шучу. Но по этим признакам уже можно восстановить код его ДНК. Не беспокойтесь, никуда он от нас не денется.
Ничего не ответив, Гроссман встал и пошел к выходу. Я вышел следом и направился к коридору, ведущему к служебной лестнице.
