– Чего надо? – спросил новый экземпляр теми же словами и с той же интонацией, что и его младший собрат.
Котенкин, решив тоже не оригинальничать, ответил также лаконично:
– Начальство, – логично рассудив, что второй гуманоид тоже недостаточно высоко стоит на эволюционной и карьерной лестнице, чтобы ответить на интересующие Мишу вопросы.
– А ты кто такой? – настороженно спросил гуманоид, показав, что его лексикон не исчерпывается двумя словами.
– Риелтер, – ответил Михаил, решив до конца остаться скупым на слова.
Красивый термин произвел на гуманоида сильное впечатление, он посмотрел на посетителя с уважительным интересом, обхлопал его одежду на предмет оружия ближнего боя и повел по сверкающему хромом и позолотой коридору в служебные глубины «Бонавентуры».
Шагая следом за этим выдающимся экземпляром, Михаил не удержался от вопроса:
– Это у вас не от «Авроры» случайно?
Он смотрел при этом на потрясающую цепь, украшавшую шею гуманоида. Тот покосился на посетителя, но ничего не ответил.
Остановившись перед дверью, скорее всего позаимствованной из дворца императора Монтесумы, гуманоид вежливо постучал, приоткрыл дверь и негромко доложил:
– Антон Антоныч! Релелльтер какой-то пришел, вас спрашивает!
Котенкин вошел в кабинет, подавлявший своими размерами и роскошью. Гуманоид остался за его спиной.
Кабинет, величиной напоминавший картофельное поле колхоза-миллионера советских времен, был отделал черными панелями с неизбежной позолотой. По черным стенам тут и там висели турецкие ятаганы и драгунские сабли, казацкие шашки и кирасирские палаши. Для прочих видов холодного оружия в Мишкином лексиконе просто не было слов.
В глубине кабинета за письменным столом, таким же черным, как все в этой комнате, но инкрустированным перламутром и золотом, сидел невысокий бледный молодой человек в очках без оправы и с редкими бесцветными волосами, зачесанными на высокий лоснящийся лоб.
– Что вам угодно? – спросил Антон Антонович, взглянув на Котенкина холодными и прозрачными, как вода в горном ручье, глазами.
Мише стало страшно. Антон Антонович видел его насквозь, как таможенник видит на экране содержимое чемодана, и увиденное не доставляло Антону Антоновичу удовольствия.
– Я из агентства недвижимости «Домовенок», – робко, не своим голосом сообщил бравый журналист.
– Ну? – поощрил его Антон Антонович недоверчивым междометием.
– Наш директор Борис Борисович недавно скоропостижно скончался…
– Ну? – Антон Антонович решил превзойти в лаконизме своих подчиненных.
– И теперь я исполняю его обязанности… – выдавив из себя эту фразу, Котенкин снова забуксовал.
– Вот как? – в этом возгласе Антон Антонович соединил насмешливую радость за своего собеседника с некоторым недоверием и с намеком на то, что его, Антона Антоновича, время крайне дорого и пора бы уже переходить к цели визита.
Котенкин и сам понимал, что дольше тянуть неприлично, и выложил свой основной тезис:
– У меня в Городском бюро регистрации требуют документы на проверку, а у Бориса Борисовича в делах беспорядок. Вот я и подумал, что у вас может быть копия договора – ведь, если я не ошибаюсь, вы заключали договор на покупку этого помещения через наше агентство…
– Ошибаетесь, – лаконично оборвал его хозяин кабинета, самим своим тоном давая понять, что аудиенция закончена.
Затем он перевел холодные прозрачные глаза на стоявшего за Мишкиной спиной гуманоида, одним выражением этих глаз одновременно отдавая приказ проводить гостя до дверей клуба, никогда не впускать его впредь, однако не распускать руки, а кроме того, в будущем лучше думать, кого можно приводить в кабинет начальника, а кого нельзя.
Гуманоид, несмотря на зачаточное состояние своей психики, отлично все понял – скорее всего спинным мозгом – и аккуратным, но сильным толчком придал Котенкину достаточное ускорение, чтобы тот незамедлительно покинул черный кабинет.
В коридоре он еще пару раз подтолкнул посетителя в нужном направлении и, наконец, легонько пнул перед самой дверью, так что Мишка вылетел из клуба, как пробка из бутылки теплого шампанского.
Проследив за траекторией движения нежелательного посетителя, гуманоид повернулся к своему младшему товарищу, скрипнул зубами и проговорил, с холодным бешенством растягивая слова:
– Ты, в на-туре, кого пускаешь? Ты здесь на что поста-влен? Чтобы вся-ких ка-злов гонять!
– Да, Леха, блин, я же, конкретно, тебя позвал! – вяло оправдывался привратник.
Леха еще раз для острастки скрипнул зубами и удалился в свое логово.
Миша Котенкин, слегка прихрамывая после оказанного ему в клубе теплого приема и обиженно косясь на нервно пульсирующую световую рекламу, дошел до своего «Опеля» и открыл дверцу. При этом ему показалось, что замок открылся не так, как обычно – мягче и быстрее, словно его только что смазали.
Не обратив на это внимания, он сел за руль и включил зажигание.
Серая «Тойота» неторопливо тронулась следом.
