Я рассказала Мишке все, что случилось после его аварии, даже про то, как мы разодрались вчера с Гюрзой.
– Слушай, – Мишка выглядел заинтригованным, – а ведь она сегодня с утра ко мне приходила!
– Зачем? – вытаращилась на него я.
– Как это – зачем? – возмутился Мишка. – Навестить тяжело больного сотрудника, вот зачем!
– Наша Гюрза? – я не могла поверить.
– Да, вон фруктов принесла, – Мишка показал большой пакет бананов, яблок и груш, – так я думаю – может, не есть их, ведь небось все отравленное?
– Не ешь, – категорически заявила я, – у тебя организм и так ослаблен, как бы чего не вышло…
– А выбросить тоже жалко, – размышлял Мишка, – вот разве Юране скормить?
Он показал на угловую койку, где спал кто-то, накрывшись с головой одеялом.
– Так-то он мужик ничего, спит себе да спит, – пояснил Мишка, – только ночью храпит сильно. А здоровый… и поесть любит, так вот я думаю, испробовать на нем, что ли?
– Нехорошо на невинном человеке эксперименты ставить, – строго сказала я, – но вообще-то, чтобы Гюрза кого-то навестила в больнице? В голове не укладывается…
Не уставая поражаться такому поступку Гюрзы, я задумчиво попрощалась с Мишкой и пошла прочь. Неужели моя вчерашняя трепка пошла начальнице на пользу?
К вечеру преступный план полностью созрел.
Для того чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, я должна не красть ключи у Петра Ильича, а сделать свой комплект. С одной стороны, задача усложняется: сначала выкрасть ключи, а потом положить их на место, а с другой стороны, потом я смогу выбрать удобное время для посещения квартиры, когда буду точно уверена, что Петр Ильич не сможет меня там застать.
Из детских приключенческих книжек в голове сидели смутные воспоминания о куске мыла, в который вдавливают ключи и потом, по этому оттиску, делают новые. Из более поздних сведений в голове вертелись отрывки какого-то фильма, где профессионал делал оттиски в коробочке, заполненной специальной субстанцией. Где бы взять такую коробочку?
Но я представила, как прихожу с такой коробочкой или еще лучше – с куском мыла в мастерскую по изготовлению ключей, и что они мне там скажут? А самое главное: что я им скажу?
Нет уж, отставим в сторону детективы и будем действовать открыто – так меньше шансов быть заподозренной в плохом.
По дороге домой я заскочила в мастерскую по изготовлению ключей, что располагалась в подвальчике неподалеку от нашего дома. У окошечка маялся мужчина типично интеллигентной внешности: седая бородка, очки и потертая кепочка.
– Второй раз прихожу! – скорбно обратился он ко мне. – Никак ключи не подходят…
Я забеспокоилась: качество работы у этого мастера явно оставляло желать лучшего.
– У вас замок старый, ключ трудоемкий, – донеслось из окошка, – поставили бы «Цербер»…
– От «Цербера» ключ большой, дочка его сразу же потеряет, – вздохнул мужчина, – она и так-то…
Я взглянула на него удивленно: судя по седой бороде, у него терять ключи должна не дочка, а внучка. Впрочем, некоторые дочки и в сорок лет полные дуры. Очевидно, мужчине досталась именно такая.
Заказчик долго перебирал выданные ключи, не отходя от окошечка, так что у меня лопнуло терпение. Я подошла ближе и попыталась разглядеть, кто там сидит в окошке. Седобородый оглянулся на меня, вероятно, я произвела на него впечатление, потому что он оживился, глазки под очками заблестели так живенько, что стало видно даже через мутные, Бог знает сколько непротертые стекла.
– Вы закончили? – строго спросила я. – А то я спешу.
Седобородый поскучнел, вздохнул и ушел, ссутулившись. Из синего пуховика у него торчали в разные стороны перышки.
За окошком в крошечной комнатке сидел за столом шустрый востроглазый парнишка и что-то писал. За ним приткнулся смурной работяга и пилил болванку, зажатую в тиски.
– Слушаю вас, – парень вскинул голову.
– Хм… вы до скольки работаете?
– До девяти, там написано, – парень кивнул на стенку.
– Значит, если я часам к восьми ключи принесу, за час сделаете?
– Смотря какие… – протянул парень, внимательно меня рассматривая.
– Обыкновенные, – буркнула я, очень мне не понравился его взгляд.
– Федя у нас мастер, – кивнул парень на работягу.
Сумрачный Федя никак не отреагировал.
– Значит, сделаете за час, и никакой квитанции, – сказала я парню и добавила, оглянувшись на прейскурант: – Плачу вдвое.
– Втрое, – ответил парень-не-промах.
Мои голубки пили чай на кухне. Стол опять-таки был сервирован по высшему разряду. Я подумала вдруг, что если мне мамулин серебряный набор успел осточертеть, то что же говорить тогда о Петре Ильиче? Как ему надоели, должно быть, мамулины ухаживания, ее чрезмерная забота, эта ее, с позволения сказать, стильность… Откровенно говоря, вытерпеть все это можно, только лишь поставив перед собой важную задачу. Так какова же эта задача? Зачем у нас поселился Петр Ильич? Стоя в коридоре и слушая его разговор и смех, я поняла: он моей матерью совершенно не увлечен. Со стороны, как говорится, виднее!
