– Пока я шел сюда, видел, как его высочество остановила матушка. Зная Сирену, у нас есть еще минимум четверть часа, пока она будет давать напутствия сыну. А не хотите узнать, как я вас так быстро нашел? Ведь терраса огромная, опоясывает почти весь дворец.
Китти передернула плечами.
– Шли следом из зала и подождали, пока Анжей отлучится, что уж тут гадать.
Сирин засмеялся.
– А вот и нет. Анжей сюда приводит всех своих пассий. Цветочки, птички, впечатляющий подарок. Следующим этапом, думаю, уже сегодня во время бала он попытается сорвать с ваших губ поцелуй, а дальше будет действовать по обстоятельствам. Если оттолкнете и возмутитесь – станет каяться, просить прощения с телячьими глазами, рассказывая, как опьянен вами до помрачнения рассудка. Вы простите, и схема ухаживаний пойдет на второй круг. Как думаете, чья школа? – и Сирин снова подмигнул, чтобы у принцессы не возникло сомнений.
У Китти сложилось впечатление, как будто только что, бегая по цветущему полю, она случайно наступила в коровью лепешку. Принцесса даже не сумела сдержать выражение гадливости и отрезала:
– Вы наговариваете на племянника, стремитесь его опорочить в моих глазах! А даже если все сказанное вами и правда – я не одна из пассий, а представительница правящей династии Форсберга и, вероятно, ваша будущая королева. Проявляйте уважение и постарайтесь ко мне больше не приближаться!
И Китти, развернувшись и не став дожидаться принца, поспешила обратно в зал.
– Я хотя бы искренен в чувствах, а Анжею знакома только одна любовь – к самому себе! – крикнул ей вслед Сирин.
Не успела принцесса переступить порог бальной залы, как к ней бодро для своих лет подпорхнул канцлер и галантно пригласил на танец. Верно! Граф… Граф Мейсон! Китти вспомнила его имя. Точно, он записан в ее книжице. Ну что ж, всяко лучше танцевать с ним, чем выслушивать скабрезности от Оттау. Тем более, в отличие от последнего, канцлер вел себя весьма деликатно, общался на нейтральные «погодные» темы и смотрел на нее так, как, наверное, отец смотрел бы на красивую дочь. Разве что Китти не любила запах табака, а от мужчины пахло садаахскими сигарами. Очень дорогое удовольствие, надо сказать.
К счастью, это был уже предпоследний танец и, закрыв бал с Анжеем, принцесса с превеликим удовольствием отправилась в свои апартаменты. Словам герцога верить не хотелось, хотя они, как тля на бутонах, прилипли к ее подсознанию и начали его пожирать. Поэтому Китти оставалась напряженной, то и дело ожидая от принца подвоха.
Но Анжей по-прежнему оставался крайне вежлив, поцеловал на прощание ее руку и удалился. Приняв вечерний туалет и наконец оставшись в одиночестве, принцесса вынула из тайника шкатулку.
– Скажи, раз уж Дебре в кого-то влюблен, может, мне все же стоит заключить помолвку с Анжеем?
Что ж, хорошо хоть так, а то слова про пассий, несмотря на равнодушие к Анжею, принцессу все-таки взволновали. Однако это была не ревность. Нет. Просто Китти терпеть не могла, когда ее обманывают.
– А стоит ли сказать Анжею о дяде?
Так, снова начались загадки! Китти от досады скрипнула зубами. С точки зрения артефакта (забавно, если подумать, что у этой вещицы нет ни глаз, ни мозга), герцог – безобидный хлыщ, но вот что шкатулка хотела поведать второй фразой? Не стоит жаловаться Анжею, чтобы тот не подумал, будто это она к себе так внимание привлекает?! Какой бред. Впрочем, пока Китти вроде удалось поставить наглеца на место, так что можно его не опасаться.
– А про Сирену что скажешь?
– Не очень-то и хотелось, – съязвила принцесса, хотя реплика предназначалась и не шкатулке совсем.
Принцессу словно молнией прошибло. Она резко захлопнула крышку и, чувствуя, как кожа покраснела, кажется, даже на ступнях, воровато огляделась. Нет, никого. Какой бы ужас случился, если бы кто-то подслушал подобную крамолу. А ведь там и не было ничего, только попробуй это потом докажи. Нет, права шкатулка, лучше про ухаживания герцога промолчать. Себе может выйти дороже. А Анжей… У нее есть еще четыре дня из отведенной для него недели. Остается надеяться, что предложение не поступит раньше, чем она окончательно определится с ответом.