– Гламура тут столько, что трудно дышать.
– Надеюсь, ты там не задохнешься до нашего приезда.
– Проживу! А потом, надеюсь, мы все вместе заедем к моей родне.
– Хорошо, жди нас. Марк очень гордится собой, прямо-таки покоритель Интернета.
– Я им тоже очень горжусь. До завтра. Люблю вас всех.
– И мы тебя любим, – говорит Натали и оставляет меня одного в комнате, где все, похоже, готово либо расцвести, либо воспарить над бренной твердью. Двуспальная кровать – вся в завитках. Кресло снабжено ангельскими крылышками. Рама зеркала вся в украшениях из дутого стекла. Не знаю, как правильно назвать все это буйство дизайна – ар-деко или нуво, но мой калечный чемодан смотрится однозначно неуместно посреди этого безумного великолепия. Да и телевизор с приставкой для выхода в Интернет как-то тоже не особо сюда вписывается.
За окном манчестерские сады Пикадилли – все в сиянии гирлянд, обвивших еловые ветви. Рождественское веселье рождает в душе чувство крайней обособленности от всего того, что меня окружает. Прежде чем придумать себе планы на вечер, надо хотя бы почту проверить. Там меня дожидается письмо от Колина – и не только оно:
Здорово, талантище! Мы с Кирком прочитали твои первые главы и решили – да это же нереально крутое начало нереально крутой книги! Впрочем, меньшего мы от тебя и не ждали, старик. Я кое-что там подчистил – просто убрал некоторые схождения с темы. Фильм – искусство прошлого века, точно так же, как мемы в Интернете – искусство будущего. Так пиши только о фильмах, дружище, и чем больше – тем лучше! В общем, см. приложенный файл, жду одобрения. К.
Файл я открываю крайне неохотно. Покалеченные чемоданом пальцы малость дрожат – приходится размять их, чтобы слушались.
Не вся глава так же сильно переделана. Некоторые фразы в первом абзаце – просто вариации на тему моих последующих выкладок. Чувство какой-то небывалой отрешенности – будто искалечили не мой, а чей-то чужой труд – гасит гнев в зародыше. Во всяком случае, хоть что-то для печати уже есть – остается радоваться хотя бы этому. Можно взять рождественскую передышку и отвлечься от проблем.
Есть дюжина других писем – но от Вилли и от банка вестей нет. Я удаляю весь спам и проверяю тред. Двусмешник не ответил на мой призыв, и это, надо полагать, капитуляция. Я должен бы радоваться, но на душе – странное, нелогичное чувство: мой заклятый враг взял и попросту
Наверное, это просто еще одно проявление синдрома смены часовых поясов, но мне сейчас позарез нужна компания, и я сам не замечаю, как набираю один вполне конкретный номер – а в душе тешу себя тем, что наши дела с этим человеком еще не закончены.
– Алло? Кто-нибудь? Это я…
– Профессор Ли Шевиц, – хрипло откликается Чарли.
– Еще нет. Просто Саймон!
– Простой-простой, как ананас весной. Ну, ладно, Саймон так Саймон. Как твоя книга, продвигается?
– Да. Я посмотрел почти все фильмы с Табби. Сейчас я в Манчестере, тоже по делам.
– Какое совпадение. Настоящее рождественское чудо.
– Я просто вспомнил, что ты хотел показать мне что-то еще… важное.
– Сделай мне одолжение, и я покажу тебе небо в алмазах, идет?
– Что за одолжение?
– Поговоришь с кой-какими людьми о Табби Теккерее?
– Ты еще спрашиваешь. Серьезно?
– Серьезнее некуда.
Разговор начинает походить на шутку – не в последнюю очередь потому, что зеркало отражает мою беззаботную улыбку.
– И что это за люди?
