Она не может… А я, блядь, могу?! Я, сука, могу?! Внутри меня все взрывается и тянет адской болью. Ноющей, противной. Я бы и рад был сейчас впасть в ярость, разбить что-нибудь, подраться или влипнуть в историю. Но я в таком отупелом состоянии, что даже курю на автомате, не чувствуя горького привкуса табака.
Может, мама права, и я нуждаюсь в поддержке семьи? Но я и с ними не могу общаться. Эти полные жалости взгляды, слова сочувствия, объятия, призванные согреть и успокоить — все это только раздражает, но не дарит спасительного утешения. А что подарит? И есть ли вообще кто-то или что-то в этом мире, что сможет хоть немного усмирить бушующий во мне пожар? Позвонить бы и разъебать безопасника, который следил за Олей, за то что, не сообщил, что моя Фея уже улетела или уехала в аэропорт. Но на это тоже нет ни задора, ни сил.
Набираю номер и жду, пока самый отмороженный из друзей Демона возьмет трубку.
— Привет, Дэн, — отвечает Артур. Вот кто сейчас мне нужен. Ублюдок без чувств, которому чуждо сострадание и который просто поможет надраться до зеленых чертей.
— Привет. Бухнем?
— Странно слышать это предложение от тебя. Выпить не с кем?
— Так бухнем или как?
— Блядь, — тянет он на выдохе. — Та бухнем. Приезжай в “Подкову”. Знаешь, где это?
— Знаю.
— Я буду там через час.
— Заметано.
Денис
— Все! — произношу с шутливой злостью, вставая. — Это была последняя наша партия. Ты все время выигрываешь. Почему?
— У меня туз в рукаве, — смеется Мот, тоже вставая.
— Какой еще туз?
— Я думаю головой.
Смеюсь и качаю головой.
— Как Агата?
— С переменным успехом. Вчера пришлось забирать ее от Демона. Она решила с Гелей потанцевать в большом зале. Даже на пуанты встала, прикинь? Думал, разорву ее.
— И как она это объяснила?
— Сказала, что просто хотела потанцевать. И такая: “Все беременные выносят мужу мозг, требуя посреди ночи какие-то странные продукты. А я всего-лишь хочу танцевать. Так сложно с этим смириться?” Прикинь?
— И что было дальше?
— Пока я одуплялся, что она пытается мне сказать, эта засранка вытолкала меня из зала и заперлась там вместе с Гелей. Короче, они протанцевали еще примерно час.
Мой смех становится громче.
— Тугие веревки она из тебя вьет.
— Еще какие, — кивает Мот, но по выражению лица брата я вижу, что ему нравится такой расклад.
В кармане пиликает телефон, и я читаю входящее сообщение.
— Котик, блядь, — хмыкаю я.
— Это твоя Таисия?
— Ага. Взяла моду называть меня котиком. Очень подбешивает, если честно.
— Так если бесит, зачем ты с ней?
— Не знаю, — отвечаю брату и, взяв свою чашку с недопитым чаем, подхожу к окну. — Хочется нормальных отношений. Нормальную девчонку, которая будет адекватно реагировать на знаки внимания и не будет выносить мне мозг просто за то, что пытаюсь подкатить к ней. Мы с Таей еще даже не трахались.
— Ого, выдержка. Сколько вы вместе?
— Почти месяц.
— И что, не тянет?
Меня ни на кого не тянет после нее…
Когда Оля уехала, я еще примерно три недели за ней наблюдал. Точнее, те, кто наблюдал, докладывали. Как она поселилась в съемной квартире, как ходит в универ на подготовительные занятия. А потом я понял, что это — путь в никуда. Меня так заклинило на жене, что я не мог думать ни о чем другом. Целый день проживал только ради вечернего звонка, в котором мне расскажут, как прошел ее предыдущий день. Я снял слежку, после чего меня еще пару недель ломало. Хотелось вернуть на нее “глаза”, чтобы знать, что она в порядке. Мне пришлось собрать всю волю в кулак и сосредоточиться на нормальной жизни, которая включала в себя работу, спортзал трижды в неделю, встречи с семьей и дом. Точнее, квартира. Дом я продал сразу после того, как Оля подписала отправленные ей документы, отказавшись от всего совместно нажитого имущества.
И вот, почти месяц назад я повстречал девушку. В книжном. Я зашел туда по маминой просьбе купить ей книги по списку. Она приболела, и все, на что ее хватало, это чтение. В магазине была девушка-консультант, которая вызвалась помочь мне найти нужные книги. Пока наблюдал за ней, создавалось впечатление, что она не ходит по магазину, а парит. Ее шаги были легкими, совсем беззвучными. Она ровно держала спину и естественным жестом поправляла то и дело падающую на лоб прядь волос. Хрупкая, белокожая. Большие очки в тонкой оправе только подчеркивали ее изящность. Это была Таисия.
