Словно вняв моим молитвам, экран телефона загорается, и я разочарованно стону, понимая, что это сообщение. И тут же хмурюсь, видя его превью.
— Котик? — шепчу я, уставившись в экран. — Какой еще, нахуй, котик? — рычу недовольно и швыряю телефон на панель. — Котик, блядь! — ору и луплю по рулю. — Разорву этого котика! Хвост ему откручу! Шерсть повыдергиваю!
Потом откидываюсь на спинку сиденья и тяжело вздыхаю. Не имею права. Ни хвост откручивать, не шерсть вырывать. Он уже полгода как не мой, и я сама так захотела. Что теперь права качать и ревность свою показывать? Черт, целых полгода страдала из-за расстояния между нами, а все оказалось зря. Баталов, скотина наркоманская, все равно добрался до Дениса.
— Да будете вы уже ехать, черт побери?! — рявкаю и бью по клаксону, когда зазевавшийся водитель впереди не спешит ускориться, едва один из грейдеров покидает полосу.
Дальше я наконец проезжаю до самого города и сворачиваю на проспект. Еще немного пробок — и я наконец на другой трассе, теперь уже ведущей на восток. К счастью, здесь нет грейдеров, но лучше бы были. Машину слегка заносит на заснеженной трассе, и мне снова приходится сбросить скорость. Я психую и реву от отчаяния. Такое ощущение, что даже провидение против того, чтобы я спасла Дениса. Но хрен им, а не мой любимый! Я сама умру, но его спасу. В конце концов, он из-за меня попал в эту переделку!
Когда дом Громовых уже виден в конце улицы, я прибавляю скорость, и меня ощутимо заносит. Отпустив педали, выравниваю руль и подгазовываю, чтобы выровнять машину.
— Ух ты ж черт побери, — выдыхаю, уже даже не замечая, как беснуется мое сердце и трясутся ноги.
Подъехав к дому, я паркуюсь напротив ворот и, даже не заглушив двигатель, вылетаю из машины. Подбегаю к калитке и несколько раз истерично жму на кнопку звонка.
— Слушаю? — раздается мужской голос.
— Здравствуйте. Я — Оля. Оля Громова. Впустите! Мне надо срочно! Там с Денисом беда!
— Ждите, — отвечает он и отключается.
— Ждите?! — ору я и снова нажимаю на кнопку. — Эй! Черт вас подери! Вы меня слышали?!
— Что вы так кричите? — спрашивает охранник. — Ждите, мы связываемся с хозяевами.
— Скажите им, что с Денисом беда! — ору я.
— Да понял! — рявкает мужчина и снова отключает звук. Я нервно перетаптываюсь на снегу, пока не слышу щелчок и гул открываемых ворот. — Проезжайте!
Прыгнув в машину, въезжаю во двор Громовых и, криво припарковав машину, бегу в дом. Пускай прибьют меня, обвинив в том, что Денис оказался в таком положении. Но только пускай спасут его. Иначе я умру, зная, что больше никто никогда в этой жизни не назовет меня Феей.
Ольга
Поскользнувшись на крыльце, еле обретаю равновесие и несусь к двери. Не успеваю схватиться за ручку, как дверь распахивается, и на пороге появляется Татьяна Владимировна.
— Оля? — спрашивает она, окидывая меня взглядом. Хмурится, поправляя очки на носу. — Проходи. — Она отходит в сторону, пропуская меня. — Ты так легко одета, детка. Не простынешь?
— Татьяна Владимировна, с Денисом беда.
— Какая еще беда? — сильнее хмурится она, всматриваясь в мое лицо.
— Он… из-за меня его могут убить, — начинаю реветь я.
— Так, тихо, — строго говорит она. — Пойдем.
Татьяна Владимировна ведет меня в гостиную, где с кресла вскакивает Серафима. Как же она изменилась за эти полгода. Как будто повзрослела. Но сейчас не до нее. Повернувшись к маме Дениса лицом, начинаю сбивчиво рассказывать о произошедшем.
— А куда повезли? Номера запомнила? — спрашивает она, когда заканчиваю, и качаю головой, сильно прикусив нижнюю губу, чтобы не завыть. — Сима, чай с мятой и мелиссой, — кивает она на меня, сжимая в руке телефон Дениса, который я отдала, пока рассказывала. — Оля, снимай куртку. В доме тепло. — Я сбрасываю парку, а Сима с Татьяной Владимировной зависают, глядя на мой живот. Я уже и забыла, что здесь никто не знает о моем положении.
— Ты беременна, — ошалело озвучивает Сима железобетонный факт.
— Да.
— Сима, чай. Оля, диван, — коротко командует мама Дэна, отмерев, а сама набирает номер на своем телефоне.
Пока она ждет соединения, Серафима вкладывает мне в руки большую чашку ароматного чая. Пальцы дрожат и все тело вибрирует от страха и напряжения.
