В палату заходит врач, выгоняет всех. Я успеваю только заметить мелькнувшие в дверном проеме хмурые лица братьев, как дверь закрывается и начинается осмотр. В принципе, никаких особенных новостей. Все то, что я и так знал. Легкое обморожение, прострелено плечо, жизненно важные органы не задеты. Перелом двух ребер и сотрясение мозга. А, ну и теперь надо будет вставить пару зубов. Но это уже пустяки. Теперь, когда я знаю, что моя Фея носит нашего ребенка, у меня и жажда жизни покрепче будет. А еще надо наказать ублюдка, из-за которого мы все пришли к этой точке. Жаль, что он, как собака, не сдох от моих побоев. Но увы, его успели спасти, если я правильно услышал.
После ухода врача в палату заходят только папа с братьями.
— А мама где?
— Отправил ее немного отдохнуть, — отвечает папа. — Нам надо поговорить. Расскажешь, что случилось?
Мот придвигает ко мне столик, на котором стоит стакан с водой, и помогает попить. Я пересказываю события в доме отца Оли.
— Потом меня затолкали в машину и повезли в лес. Я не видел, куда именно, потому что меня так скрутили, что я практически лежал лицом в пол. Привезли, вытащили на улицу. Раздели до трусов.
— Суки, — цедит Мот.
— Один разговаривал по телефону. Как я понял, с Баталовым-старшим. Пока он трещал, я успел осмотреться. Это место недалеко от нашей стройки. Я пытался уговорить остальных отпустить меня. Даже никуда не везти, просто отпустить. Но Баталов-старший распорядился иначе. В общем, меня били. Долго. Пинали втроем, пока я чуть кони не двинул. Когда они запыхались, я решил, что другого шанса сбежать не будет. Подорвался и побежал. Они стреляли. Попали в плечо. Я сделал вид, что умер. В принципе, это было не так сложно. Я на тот момент уже еле дышал. — Делаю еще глоток воды. — Короче, они пнули меня еще пару раз и вернулись к машине. Не знаю, зачем, но я слышал, что опять разговаривали с Баталовым. Я тем временем подорвался. Зажал рану, чтобы из нее не лилось, и свалил дальше в лес. Хорошо, что я его уже знаю, как свои пять пальцев. Короче, я ломился… Ну как ломился? Тащился, пока не увидел нору. Думал, медвежья, а потом вспомнил, что у нас их нет, и полез внутрь. Оказалось, кто-то вырыл там землянку. Если прямо на вход не смотреть, фиг ее заметишь. Короче, я завалился там и провалялся хер пойми сколько времени.
— А как ты выбрался наружу? — спрашивает Демон.
— Когда решил, что мудаки уже наверняка нарезали оттуда, выполз и пополз в сторону стройки, но сил уже вообще не осталось. Я уже даже смирился, что подохну в пригородном лесу рядом со стройкой, которую сам же и оформлял. Но мне повезло. Неподалеку один из строителей решил подрочить.
— Натурально подрочить? — ржет Демон.
— Ага. Я прополз еще немного и увидел, как этот стоит наяривает. Прохрипел, попросил о помощи. Он охерел, конечно.
— Та представляю. Дрочить на полутруп такое себе удовольствие, — хмыкает брат.
— Что дальше? — спрашивает папа.
— Короче, он притащил меня на стройку, а дальше вы знаете.
— Артур уже копает про Баталова, и старшего в том числе, — говорит Демон.
— Твой Артур прямо в каждой бочке затычка, — качает отец головой. — Как будет что-то — дай знать. Ладно, сын, отдыхай. Мы займемся этим вопросом. У палаты охрана. На тумбочке твой телефон. Если надо что-то, на быстрый дозвон на шестерку поставил тебе Влада.
— Символичненько, — хмыкает Демон.
— Дима, — рычит отец недовольно, но беззлобно. — Все, мы уехали.
— Давай, — киваю я.
Все выходят, остается только Мот.
— Если бы ты подох, я бы тебя прибил, — говорит брат. Я вижу, как он играет желваками, сжимая челюсти, и насколько влажные его глаза. — Ты уебок, Денис.
— Пошел нахуй, — парирую тихо и прикрываю глаза.
— Ладно, я тоже поехал. Надо Агату забрать у родителей, всю ночь не спала.
— Отвези меня туда.
— Куда? — открываю глаза, глядя на брата.
— К родителям. К Оле.
— Бля, ну долбоеб, — качает он головой. — Спи, придурок. Я привезу ее позже.
— Правда?
— Кривда, блядь. Спи.
Мот выходит из палаты, а я закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон. Виски пульсируют от боли, но осознание, что Олька в безопасности, позволяет мне немного расслабиться.
Ольга
Сев в машину, завожу мотор. Бросаю взгляд на окна дома Громовых и тихонько направляюсь в сторону ворот, где меня тормозит охрана. Опускаю стекло, глядя на здоровяка в черной форме.
— Добрый день, — здороваюсь, и слышу ответное приветствие. — Пропустите, пожалуйста, я еду к Денису в больницу.
— Велено никого не выпускать.
— Кем велено? — раздраженно спрашиваю я.
— Алексей Валерьевич запретил выезжать со двора. Насчет вас, Ольга Александровна, предупредил отдельно.
— Но я должна поехать к Денису! — рявкаю, едва сдерживая истерику.
— Извините, но это приказ Алексея Валерьевича. Если он позволит, мы откроем ворота. Прошу вас вернуться в дом.
— Да блядь, — цежу и, закрыв окно, даю заднюю.
