Как только дверь за нами захлопывается, Денис набрасывается на мои губы. Ведет нас к кровати, и по дороге мы разбрасываем свою одежду, выкладывая из нее дорожку от самой двери до кровати.
— В догги, — приказывает он, когда я упираюсь бедрами в ложе. Помогает забраться на кровать, и я выполняю его приказ. — Красота какая, — бормочет Денис, поглаживая мои бедра, пока располагается позади. Проводит пальцами по моей промежности и шумно выдыхает. — И уже мокрая. Всегда готовая Фея.
Он медленно проводит головкой по моим влажным губкам, а потом проникает плавно, но до самого основания. Я вскрикиваю и зажмуриваюсь от переполняющих ощущений.
— Я правильно понял, что ты не хочешь играть? — толкаясь в дразнящем ритме, спрашивает Денис.
— Никаких игр! — рявкаю я и снова вскрикиваю, когда он начинает долбиться в мое тело.
Сжимаю покрывало, громко стону и как могу выгибаю спину, давая ему проникнуть еще глубже, если такое возможно. Денис мнет мою грудь, а потом хватает за бедра и нещадно вколачивается, быстро и жестко доводя нас до исступления. Я протяжно хрипло стону, взлетая на вершину, и Дэн летит сразу за мной. Замирает, и я чувствую, как он наполняет меня своим удовольствием.
Выйдя, заваливается на бок и тянет меня туда же. Обнимает со спины и целует голое плечо.
— Как самочувствие?
— Как будто я в раю, — отвечаю и накрываю своей его ладонь, которая лежит на моем животе. Ребенок толкается как раз в том месте, и я чувствую на коже улыбку Дениса.
— Надеюсь, он не припомнит мне это, когда родится.
Я смеюсь вместе с Денисом и, когда мой живот сотрясается, малыш снова толкается.
— Можем продолжить прогулку? — предлагает Денис.
— А можем заказать ужин в номер? Поедим на террасе, — зеваю я.
— Оль, по всем канонам это я должен спать после секса.
— Ты выматываешь меня, — отвечаю я, и Денис, приподнявшись, укрывает меня тонким пледом.
Целует в щеку и снова в плечо.
— Спи. Я закажу ужин и разбужу тебя.
— Если усну, пропущу закат.
— Ну и хрен с ним. Завтра будет новый. Спи.
Денис
— Денис, можете возвращаться, — вещает трубка голосом папы. Я смотрю на Олю, которая лежит на воде в бассейне, а ее потрясающий круглый живот дрейфует над поверхностью. Блин, так красиво, что хочется сделать фотку, но телефон занят. — Здесь уже безопасно.
— Как ты все разрулил?
— Чем меньше людей будет знать, тем безопаснее. Главное, что все позади. Единственное, еще остается открытым вопрос с ее замужеством, потому что Баталов-младший вроде как объявлен в розыск.
— Кем? Папашей?
— Да нет. У папаши сердечный приступ случился. С летальным исходом, — выразительно произносит отец, и я понимаю, что приступу помогли случиться. — Там родственники еще есть, они и подали в розыск.
— Ясно. То есть, технически она еще замужем за говнюком.
— Да.
— Ладно, порешаем.
— Аккуратно там решай, сын. Я могу лишиться головы руками твоей мамы, если опять что-то пойдет не так.
— Тебе придется ее задобрить и увезти куда-нибудь отдохнуть. На Гоа круто.
— Мне ее теперь только в буддистский монастырь и молчать месяц, глядя друг на друга, — смеется папа, и я вместе с ним. — Ладно, сын. Закончите отдыхать — возвращайтесь.
— Спасибо, пап.
— Ага, — коротко отвечает он и кладет трубку.
Наведя на Олю объектив камеры, делаю фото. Закидываю в редактор и слегка обрабатываю, подчеркивая синеву воды и нежность ее кожи. Фотка выходит пушка. Мне даже хочется разослать ее всем знакомым, но я удерживаю себя от этого шага. Такая Фея только для меня.
Встаю и запрыгиваю в бассейн. Подплываю к своей Фее и, положив ладони ей на спину, кружу по воде. Она, не открывая глаз, улыбается.
— Здесь так круто, — негромко говорит она.
— Круто то, что мы вместе, — наклоняюсь и целую любимые губы. — А еще, что наши проблемы решены, и мы можем возвращаться домой.
Оля приоткрывает один глаз и косится на меня.
— Как решены? Все мертвы? Или по-другому как-то?
— Оль, в нашей семье женщины не вмешиваются в дела бизнеса. И все проблемы разруливают мужчины. Привыкай не задавать вопросов, ладно?
— А если я другая? Мы могли бы стать как Бонни и Клайд. — Она складывает пальцы в виде пистолета, делает вид, что стреляет, а потом сдувает дымок с “дула”. Я смеюсь. — И вообще, — снова закрывая глаза, продолжает она. — Мы не семья. Мы же в разводе, забыл?
— Значит, надо это исправить, Фея, — отвечаю, любуясь на ее живот.
— А что скажет мой нынешний муж?
— А мы его не будем спрашивать.
Оля переворачивается на живот и выпрямляется, становясь на кафель.
— Как это?
— Поменяем тебе имя, сделаем новый паспорт, чтобы не растягивать процесс с Баталовым. Его объявили в розыск, это процесс не быстрый. А я уже хочу, чтобы ты была моей безраздельно.
— И куда же денется Оля Баталова?
— Может, пропадет вместе с мужем? — пожимаю плечами.
Оля задумчиво смотрит вдаль, а потом поворачивается лицом ко мне.
— Что тебя смущает? — спрашиваю, обнимая ее и заглядывая в бездонные глаза.
