Генри усмехнулся и отпил кофе, совершенно не замечая моего остолбенелого вида.
– Он ставит ловушки на черных медведей? – повторила я потверже, но все равно пискливо.
– И на других зверей тоже.
Эти слова, прозвучавшие за спиной, заставили меня похолодеть. Ладони сразу вспотели.
Судорожно глотая воздух, я обернулась. В нескольких футах стояли Клет и Джетро. Клет держал груду одеял, а Джетро – две емкости, как я с надеждой предположила, с кофе. Одна – пластиковый стакан с крышечкой, другая – моя термокружка с кошкой Китти.
Я не видела Джетро и не говорила с ним больше двух недель, поэтому простила себя за то, что буквально пожирала его глазами. Он стоял расслабленно, перенеся вес на левую ногу и чуть отставив в сторону бедро. Одет он был в рейнджерскую форму – то есть в брюки-карго, голубую рубашку и сапоги, однако ни ремня с карманами, ни шляпы на нем не было.
Без ремня и шляпы он выглядел несколько строго. Эта простота ему шла, но ремень и шляпа его тоже отнюдь не портили.
Подняв взгляд, я утонула в зеленых с золотыми искрами глазах. Приветливая улыбка была на месте, но в ней что-то изменилось. Она показалась мне не такой дружеской, а скорее хищной. Мне это понравилось, потому что я, по-моему, смотрела на рейнджера Джетро примерно с тем же выражением.
– Сиенна, – кивнул он мне.
– Привет, – выдохнула я. Воздух вокруг неслышно потрескивал от статического электричества, и, кажется, это слышала не только я. Напряжение казалось приятным и волнующим, но вместе с тем нарастающим, неконтролируемым.
– Сиенна Диас, вчера вечером вы играли великолепно. – Клет шагнул вперед и подал мне одеяла: – Это вам. Джетро считает, вы можете замерзнуть.
– Мы решили, что тебе будет холодно, – поправил Джетро.
– А он придумывал разные способы, как бы вас согреть.
Джетро продолжал, не обращая внимания на Клета:
– Мы хотели оставить одеяла Генри. – Можно подумать, ему захотелось объяснить свое внезапное появление или извиниться за него! – Не хотели тебя будить, лезть под кожу…
– Надо же, а мне казалось, тебя очень манит ее кожа. По крайней мере, манила две недели назад, – ухмыльнулся Клет, поглядев на меня, а потом на Джетро. Генри заржал, я побагровела, а Джетро насупился и полоснул брата уничтожающим взглядом, бросив:
– Мы уже уезжаем. – А потом спросил меня неизмеримо мягче: – Куда тебе кофе?
– Внутрь, – машинально сострила я.
Угол его рта поехал вверх, а удивительные глаза снова блеснули.
– Оставлю на столе возле Генри, – сказал Джетро, не двигаясь с места.
Я нахмурилась от его нежелания подойти ближе. Горячий неприятный ком рос в груди, не давая дышать. Все молчали.
И тут Клет взял Джетро за плечи и пихнул его в мою сторону:
– Ты же слышал, что сказала леди! У нее руки заняты одеялами, и самое меньшее, что ты можешь сделать, – отнести ей кофе в трейлер! Позвольте, – это мне, – я вам дверку придержу!
Клет подбежал к трейлеру, распахнул дверь и примерно так же, как своего брата, втолкнул меня туда. Джетро, балансируя двумя кофе, влетел следом, и дверь за нами закрылась.
Мы остались одни.
Потерянного времени не воротишь.
~ Сиенна ~
Не знаю, кто из нас оказался более неподготовлен к уединению в тесном трейлере, Джетро или я.
Мы глядели друг на друга – это единственное, на что мы были способны несколько долгих секунд, – а затем одновременно ожили и заговорили.
– Как поживаешь? – спросила я.
– Вчерашние твои съемки были просто класс, – начал он.
Осекшись, мы замолчали, давая другому возможность высказаться. А потом началось снова.
– У меня все прекрасно, – ответил он.
– Ты видел съемки? – спросила я.
Тут мы оба засмеялись. Вернее, смеялась я, а Джетро широко улыбался, оглядывая меня.
– Это нужно вставить в фильм, – решительно сказала я, сложила одеяла на столик у двери и взяла у Джетро термокружку, держа ее там, где только что были его пальцы. – Смущенные переглядки, неимоверно вежливый, но сбивчивый и бестолковый диалог, когда собеседники пытаются говорить одновременно, – эта сцена будет в сценарии!
– Я не был бестолковым, – аккуратно отклеил Джетро предложенный ярлык и поддразнил: – Это скорее про тебя.
Я отпила кофе и театрально нахмурилась:
– Некрасиво называть другого бестолковым. Ты только что поставил себя в дурацкое положение.
– Но до этого я был вполне толковым.
– Ну да, – согласилась я, отрицательно качая при этом головой и взглядом выражая несогласие. – Очень толковым, просто образцом толковости. Как осел…
– Что, реально?
– Я говорю, как оселок в руках у брадобрея.
Он рассмеялся:
– Толково, Сиенна, и вовсе не глупо, хотя я не слышал, чтобы мужских мастеров до сих пор называли брадобреями.
Некоторое время мы пикировались, и я не слишком думала о своих словах, пока у меня не вылетело:
– Как видишь, тебе просто необходимо больше находиться в моем обществе!
Тут же снова появилась неловкость, и совсем не прежнее невинное дружеское смущение. Эта неловкость была начинена досадой и полна невысказанных упреков. Я видела, что Джетро задет не меньше моего.
