– Не так чтобы очень. Вас об этом, конечно, спросили в полиции, и у них намного больше, чем у меня, возможностей, чтобы отследить ваши перемещения и проверить алиби. К тому же я не занимаюсь расследованием этого убийства.
– Чем же вы занимаетесь?
– Я пытаюсь найти способ завершить ваш конкурс таким образом, чтобы учесть интересы всех сторон. Вы говорили, мистер Янгер с вами беседовал. Что он сказал?
– Передал то, что ему сообщил о мисс Фрейзи Гудвин, а еще что хочет, чтобы мы втроем, с ним и миссис Уилок, нашли адвоката и подали в суд. Но, помимо этого, хочет, чтобы мы убедили мисс Тешер и мисс Фрейзи разделить на пятерых поровну пять главных призов. Я же ответил, что нельзя сделать и то и другое.
– Что вам кажется предпочтительнее?
– Ни то ни другое. Поскольку я должен платить за дудочку, то предпочел бы танцевать. Далманн назвал последние загадки самыми темными, темнее всех предыдущих, и я ему верю. Сомневаюсь, что мисс Фрейзи и ее подруги сумеют их разгадать, и удивлюсь, если сумеет мисс Тешер. Когда мы закончим наш разговор, я отправлюсь в одну из лучших частных библиотек в Нью-Йорке, где просижу всю ночь, и я уже знаю, что за книгу я открою первой. Вот вам одна из загадок:
Роллинз поднял руку к очкам, но лишь немного поправил их.
– Вам эти строчки что-нибудь говорят?
– Нет, – ответил Вулф с достоинством.
– А мне говорят. Не только детали, но и аромат. Понятия не имею, как ее зовут, но думаю, знаю, где искать. Я могу ошибаться… Впрочем, вряд ли. А если нет, то одна загадка решена.
Вполне возможно. Или же у него отменная интуиция, или он много знает об ароматах, или прочел листок из бумажника Далманна и сейчас намерен искать источники, на которые позже сошлется, чтобы обосновать ответы. Я, конечно, мог бы произвести на него впечатление, поинтересовавшись, не имеет ли он в виду «Историю моей жизни» Джакомо Казановы, но он в свою очередь мог бы поинтересоваться, а не знаю ли я еще, что зовут ее Кристина и что ему нужен том второй, страницы со сто семьдесят второй по двести первую, в издании «Авантюрно-приключенческий роман».
– Не буду задерживать, – резко сказал Вулф, – раз уж вам предстоит работа. Не хочу будить вашего демона. – Он взялся за край стола, чтобы оттолкнуться в кресле и встать. – Надеюсь увидеть вас еще раз, мистер Роллинз, хотя буду стараться мешать как можно меньше. Вы уж извините. – Он направился к двери и вышел.
Роллинз поднял на меня глаза:
– Что это было, обиделся? Или я чем-то себя выдал и он пошел за наручниками?
– Забудьте. – Я тоже поднялся. – Ничего не чувствуете?
Он принюхался:
– Ничего такого. А в чем дело?
– Разумеется, – согласился я, – вы ведь не ищейка. Так пахнет икра шэда, запеченная в сливках, с петрушкой, кервелем, луком-шалотом, майораном и лавровым листом. Это личный демон мистера Вулфа или один из них. У него демонов много. Собираетесь уходить? Если не жалко, скажите, какой ответ на девятое четверостишие? По-моему, девятое. Там было так: «По закону, который принял он, я женой не могла его быть. Он послушно свой соблюдал закон, продолжая всю жизнь любить».
Он обернулся на меня в дверях и улыбнулся, на этот раз сверхснисходительно:
– Ответ очевиден. Аспазия и Перикл.
– А-а, конечно. Я должен был догадаться.
Мы вышли в прихожую, и я подержал ему пальто. Когда я отпер дверь, он спросил:
– Когда я входил, здесь была мисс Тешер? – (Я сказал «да».) – Кто были эти трое с ней?
– Личные советники. Послушали бы вы их. Просто загнали в угол мистера Вулфа.
Роллинз собирался спросить еще о чем-то, но, видимо, передумал и ушел. Я запер за ним дверь и направился в кухню, чтобы сообщить Вулфу об Аспазии и Перикле, но по пути услышал телефонный звонок и снова свернул в кабинет. Снял трубку, немного поболтал и наконец дошел до кухни, где у Вулфа с Фрицем шло совещание. Я послушал их, потом сказал:
– В девять пятнадцать придет Тэлботт Хири.
Вулф и так уже был на грани, потому заорал:
– Я не буду обедать галопом!
Извиняющимся тоном я сказал, что, боюсь, именно так и придется поступить. На всю трапезу нам выходило лишь полтора часа.
За обеденным столом, были у нас гости или нет, у Вулфа разрешалось обсуждать что угодно, от политики до полиомиелита, но только не текущие дела. Дела оставались за дверью. Тот вечер был, строго говоря, не исключением, хотя близко к тому. Вероятно, днем Вулф в какой-то момент нашел время снять с полки энциклопедию и пролистать галопом статьи о косметике, и потому за обедом ему захотелось поделиться со мной новыми знаниями. Начал он, когда мы доели суп из каштанов и ждали запеченную икру шэда, дословно процитировав билль, представленный английскому парламенту в 1770 году:
