– Они вам дали аванс? – спросил он.
– Нет, сэр.
Хири достал из нагрудного кармана тонкий черный кожаный футляр, извлек из него миниатюрную авторучку, вырвал из книжки голубоватый листок, положил его на стол возле локтя, расписался. Отложил футляр с авторучкой в сторону, придвинул листок к Вулфу и сказал:
– Это десять тысяч долларов. Теперь я ваш клиент… или моя компания. Если хотите больше, только скажите.
Вулф потянулся за чеком, сложил, разорвал вдоль, потом еще раз сложил поперек, снова разорвал и, наклонившись вправо, бросил в мусорную корзину.
– Мистер Хири, со мной трудно договориться, когда мне мешают усваивать пищу и действуют на нервы. Вам лучше уйти.
И тут, черт возьми, Хири повернулся ко мне! Чтобы избавить его от неловкости и не вынуждать совать мне еще одну двадцатку, а может быть даже пятьдесят, чтобы наставить на правильный путь и напомнить, как он получил отказ, я, бросив взгляд на Вулфа, который явно хотел бы дать этому типу по носу – тут я вполне был в состоянии ему помочь, – посмотрел Хири прямо в глаза и твердо сказал:
– Когда соберетесь уходить, если вы все еще ищете время и место, учтите, у нас тут за домом есть дворик.
Он захохотал – искренне, от души. Отсмеялся.
– Хорошая вы команда, вы оба, – произнес он и засмеялся снова.
Мы сидели и на него смотрели.
Он вынул сложенный носовой платок, приложил к губам, кашлянул пару раз и стал снова серьезным.
– Ладно, я расскажу, как это работает.
– Я знаю, как это работает. – Вулф совсем загрустил.
– Нет, не знаете. Я неправильно начал, потому начну заново. ЛБА сейчас рискует многим из-за этого происшествия, но я – еще больше. Если этот конкурс закончится скандалом, я почти наверняка разорюсь. Вы слушаете меня?
Вулф откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
– Я и так слушаю, – проворчал он.
– Тут нужно знать предысторию. Двадцать лет назад я начал с того, что продавал шнурки. Приходилось нелегко, но мне везло, а больше всего повезло, когда мной заинтересовался один рекламный агент по имени Липперт. Его компания тогда называлась «Макдейд и Липперт». Товар у меня был хороший, но Липперт был не просто хороший, он был великий мастер своего дела, и через десять лет моя фирма стала лидером по объему продаж в долларовом исчислении. Потрясающий успех. Потом Липперт умер. Года два мы по инерции были еще на подъеме, затем начался спад. Не слишком заметный. Бывали и взлеты, но все же чаще падения. Дело у меня хорошо налажено, и товар хороший, но без Липперта все стало по-другому. – Хири посмотрел на свой сложенный носовой платок, словно не понимая, зачем он, и сунул его в карман. – В тысяча девятьсот пятидесятом ЛБА прислала несколько названий для новой продукции, и я выбрал из списка «Pour Amour». Я тогда не знал, что это название предложил их относительно новый сотрудник по имени Луис Далманн. Вы что-нибудь знаете о конкуренции в рекламном бизнесе?
– Нет.
– Это жесткая конкуренция, особенно когда вовлечены крупные агентства. В этом бизнесе работают люди, которые сами всего добились, а теперь большинство их заняты в основном тем, что наступают на головы конкурентам послабее, кто еще только карабкается наверх. Это, конечно, в той или иной степени относится к любому бизнесу, потому что так уж устроены люди, но в рекламном деле порядки, кажется, хуже всех… Я имею в виду крупные компании. У меня ушло два года на то, чтобы узнать, кто придумал это название, и еще год на то, чтобы получить разрешение для Далманна работать со мной. К тому времени он уже заработал там себе твердую репутацию. О нем много говорили… Вероятно, вы тоже что-то слышали?
– Нет.
– С ним было не очень приятно иметь дело. Он был слишком заносчив, и если считал кого-то дураком, так прямо и говорил, но у него были мозги, какие мало у кого есть. Я не хочу сказать, что Оливер Бафф, или Пэт О’Гарро, или Верн Асса – безмозглые болваны. Бафф – большой мастер. Отличный лидер. Он учился у Липперта, а тот знал, что ему больше подходит. Теперь Бафф – старший компаньон компании. Он умеет лучше многих определить стратегию целевой рекламы и разъяснить основные моменты главам крупной национальной корпорации, но он никогда не продавал косметику и никогда продавать не будет. Я много лет был одним из их крупных клиентов, и за все эти годы он не принес мне ни единой идеи, за которую я дал бы десять центов.
Хири повернул руку вверх ладонью.
