– Другие участники, разумеется, тоже шли на подобные жертвы и терпели подобные трудности. В каком же они оказались теперь положении. Их удерживают здесь против их воли, лишив возможности пользоваться привычными источниками информации, хотя они ни в чем не повинны… Кроме разве что только одного из них, но и это спорно. Вы же находитесь дома, у вас есть возможность спокойно искать ответы. Вы вдруг получили огромное преимущество. Как же вы можете настаивать на своем без угрызений совести? Вы найдете для себя оправдание?
– Мне не нужно искать оправданий. Мы заключили соглашение, и я его не нарушала. У меня тоже нет возможности спокойно искать ответы, иначе сейчас я сидела бы в библиотеке. Я взяла на работе еще неделю отпуска, но весь сегодняшний день ушел на беседу в полиции, на совещание из-за шумихи и этот визит к вам. Вечером я, безусловно, посижу над справочниками, но что будет завтра, не знаю.
– Не согласились бы вы встретиться с остальными финалистами, чтобы обсудить новое соглашение?
– Нет. Здесь нечего обсуждать.
– Вы на редкость целеустремленны, мисс Тешер. – Вулф откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и сложил пальцы щепоткой. – Обязан кое-что рассказать вам о мисс Фрейзи, поскольку ее положение тоже отличается от остальных. Она из Лос-Анджелеса, где располагается штаб-квартира Лиги, президентом которой является мисс Фрейзи, и триста членов Лиги помогали ей на всех этапах. Возможно, хотя не доказано, мисс Фрейзи успела передать им по телефону новое задание, и в данный момент работа над ним уже идет. Ее ситуация сопоставима с вашей, хотя принципиально иная. Не хотите ли прокомментировать?
Онемев, она молча смотрела на него.
– Потому что, – продолжил Вулф, – хотя мисс Фрейзи и не нарушила соглашения, у нее, безусловно, есть несправедливое преимущество даже по отношению к вам, поскольку вы уже потеряли один день, и неизвестно, что еще случится за эту неделю, тогда как соратницы мисс Фрейзи работают, им никто не мешает. Вы по-прежнему считаете, что здесь нечего обсуждать?
Судя по выражению лица Сьюзен, та явно считала, что хорошо бы обсудить этот вопрос с мисс Фрейзи один на один и хорошо бы при помощи зубов и ногтей. Но она не успела обрести дар речи, когда Кнудсен поднялся и, поманив пальцем свою команду, в том числе и Сьюзен, направился к двери. Все они встали и двинулись за ним. Вулф смотрел им в спину. Я понятия не имел, зачем они вышли – то ли хотят посовещаться без свидетелей, то ли вообще взяли тайм-аут, – и потому сидел тихо, пока не увидел, как Шульц, который вышел последним, прикрывает за ними дверь. Тогда я решил посмотреть, что там происходит, отложил свой блокнот в сторону, встал, открыл дверь и вышел в прихожую. Весь этот квартет сидел, сбившись в тесную кучку, возле вешалки из ореха.
– Помощь нужна? – радостно спросил я.
– Нет, – ответила Сьюзен. – У нас совещание.
Я вернулся в кабинет, закрыл за собой дверь и сказал Вулфу:
– У них совещание. Если я пройду в смежную комнату и приложу ухо к замочной скважине, могу подслушать. В конце концов, это ваш дом.
– Пф! – фыркнул Вулф и закрыл глаза.
Я был предоставлен самому себе и потому хорошенько зевнул, потянулся и посмотрел на свои часы. Без двадцати семь.
Это была вторая за день долгая пауза. В шесть сорок пять я включил радио, чтобы узнать, как «Джайентс» сыграли с «Филлис», но оказалось, еще нет результатов. Я сходил бы в кухню взять стакан молока, поскольку обед откладывался, но единственный путь туда лежал через прихожую, а я не хотел разрушать совещательную атмосферу. В шесть пятьдесят пять я напомнил Вулфу, что через пять минут явится Хэролд Роллинз, а Вулф лишь кивнул, не открывая глаз. В семь ноль две раздался входной звонок, и я пошел открывать.
Совещание под вешалкой продолжалось, но при виде меня они замолчали и повернули ко мне голову. Я прошел мимо них не глядя, открыл дверь и произнес:
– Мистер Роллинз? Входите.
Я-то хотел провести его в гостиную, смежную с кабинетом, где он посидел бы, пока эта четверка не закончит совещаться и я не узнаю счет, но, если бы этого хотел и Вулф, он так и сказал бы, а я абсолютно полагаюсь на его хотения, пока они не затрагивают хотений моего эго. Потому я помог Роллинзу снять плащ и повел в кабинет. Я уже вошел туда сам и закрывал за собой дверь, когда меня окликнула Сьюзен:
– Мистер Гудвин!
Потому я снова вышел и закрыл дверь из прихожей. Сьюзен подождала, когда я подойду ближе, и спросила:
– Кажется, это один из финалистов? Его фамилия Роллинз?
– Точно. Хэролд Роллинз, Берлингтон, Айова, преподаватель истории в Бемис-колледже.
Она оглянулась на своих. Все трое двинули головой – на дюйм влево и снова назад. Она посмотрела на меня:
– Мистер Вулф спрашивал, не хочу ли я что-нибудь сказать по поводу мисс Фрейзи. Не считаю ли я, что тут есть что обсудить. В данный момент я не могу это решить, но немного позже скажу. Это совершенно возмутительно…
Кнудсен дернул ее за рукав, и она замолчала. Бросила на него взгляд и наклонила голову в мою сторону.
