Успеть до полуночи полностью

– Ха-ха! А еще сегодня в течение дня к вам, кроме ваших новых клиентов, приходили четверо их гостей, присутствовавших вчера на обеде с Далманном, а пятого Гудвин навестил в отеле. Но убийством вы не занимаетесь?

– Нет, сэр.

– Чушь!

Мне показалось, медовый месяц закончился, и сейчас полетят пух и перья, но Кремер проглотил гнев и начал издалека:

– Послушайте, насколько мне известно, вы то и дело талдычите о необходимости рассуждать рационально. Ладно. Если человек знает вас и знает, кто сегодня сюда приходил… если бы он, учитывая эти обстоятельства, не решил, что вы работаете над убийством, было бы это рациональным суждением? Черта с два! И вы сами это прекрасно знаете. Я рассуждаю рационально. Если хотите, можете меня разубедить.

Вулф издал звук, который с натяжкой можно было бы назвать дружеским смешком.

– Это что-то новое в нашей практике, мистер Кремер. Я не раз стремился вас убедить судить рационально. Сейчас могу – разумеется, тоже конфиденциально – объяснить, в чем состоит моя нынешняя задача. Вам, конечно, известно о парфюмерном конкурсе и о бумажнике, исчезнувшем из кармана мистера Далманна. Мои клиенты поручили мне отыскать возможность для достойного завершения конкурса, для чего я обязался выяснить, кто именно взял бумажник и что именно в нем находилось, чтобы все могли убедиться: ни то ни другое не имеет к конкурсу ни малейшего отношения. Это важно и для финалистов, четверо из которых в данную минуту насильно удерживаются в Нью-Йорке и потому не могут приступить к выполнению последнего конкурсного задания, что способно помешать честному и справедливому распределению призов, для компании и для финалистов это крайне нежелательно. Если вы спросите, почему я с вами откровенен, то лишь по той причине, что в этот раз наши интересы соприкасаются, но не противоречат друг другу. Когда и если я обнаружу что-то, что могло бы помочь вам, то непременно дам вам знать.

– Надо же, – произнес Кремер, глядя на Вулфа отнюдь не по-приятельски. – Каким образом вы намерены выяснить, кто взял бумажник, обходя вопрос об убийце?

– Может быть, мне это не удастся. Именно здесь и соприкасаются наши интересы. Но найти убийцу я не обязан и не ищу.

– Понял. Обнаружение убийцы – побочный продукт расследования кражи. И вы утверждаете, что на листке бумаги, который Далманн им показал и снова спрятал в бумажник, ответов не было.

– Ну-у, – Вулф сложил губы трубочкой, – я не утверждал этого так категорично. Не уверен. Так сказали мои клиенты, в том числе и вам. С моей стороны было бы невежливо опровергать их слова. В любом случае здесь проявляется различие между вашими целями и моими. Поскольку моя задача – добиться честного и справедливого распределения призов, содержание того, что было написано на том листке, имеет для меня первостепенное значение. Для вас же – вовсе никакого. Если бы у вас появилось убедительное доказательство того, что кто-то из них решил, будто Далманн их разыгрывает, его сразу можно было бы исключить из числа подозреваемых. Между прочим, есть ли у вас уже подобное доказательство?

– Нет. А у вас?

– Нет, сэр. Никаких доказательств у меня нет.

– Вы полагаете, его убил кто-то из конкурсантов?

Вулф покачал головой:

– Как я уже сказал, я не занимаюсь убийством. Думаю, кто-то из них взял бумажник… Это предположение, не уверенность.

– Хотите сказать, их там было двое? Один убил, второй взял бумажник?

– Не совсем так. Конечно, данные у меня отрывочные. Я даже еще не видел отчета в вечерней газете, поскольку на него нельзя полагаться. Нет ли у вас причин думать, что их было двое?

– Нет.

– Вы полагаете, кто убил, тот и взял бумажник?

– Да.

– То же думаю и я. Как я и сказал, между нами нет никакого конфликта. Согласны?

У Кремера оставалось в бутылке немного пива. Он налил его, подождал, пока в стакане не осядет пена, выпил, поставил стакан на стол и облизнул губы.

Поднял глаза на Вулфа:

– Вот что я скажу. В ходе выполнения своих должностных обязанностей я еще ни разу не пересекался с вами по делу без конфликтов, хотя не думаю, что этого не может быть. Думаю, если я поверю вам на слово – я говорю если, – мы могли бы найти общий язык. Думаю, ваши клиенты что-то скрывают. Думаю, их больше беспокоит мысль об их чертовом конкурсе, чем об убийце, потому я склонен верить, что наняли вас именно для той цели, о какой вы говорите. Думаю, ваши клиенты вполне могли рассказать вам все как есть, и мне хотелось бы услышать, что конкретно вам сообщили, хотя я, конечно, не жду, чтобы вы согласились поделиться этим со мной. Думаю, о конкурсе, особенно в том, что касается листка из бумажника Далманна, информация у вас изнутри, и вам известны такие подробности, каких мы не знаем и, вероятно, не узнаем. Бог свидетель, я не надеялся ничего тут из вас вытянуть, но вот на что я и в самом деле надеюсь, так это на то, что вы понимаете, насколько важна для меня каждая мелочь, которая для вас лично вообще не имеет значения.

– Жаль, – сказал Вулф.

– Что жаль?