Увиденное в спортзале меня немного озадачило. Макивары, мишени для метательного оружия, стойки с мечами и пиками. Удивленный, я подошел к одной из стоек и взял в руки меч. Прямой и легкий, с глубокой гардой, он напоминал рыцарский. Только не тот, которым ковырялись на турнирах, а боевой, для настоящей драки.
– Откуда все это?
– Это историческое оружие. Искусство владения им передается жрицами твоего храма из поколения в поколение, - ответила Кена.
– Но почему остальные ничего не знают об этом?
– Это тайное знание. Оно сохранилось только в Храме Воина. Люди сами все растеряли. Мы сначала пытались сохранить школы, где обучали искусству боя, но последняя закрылась более ста лет назад.
– И что, вы всем этим владеете? - с недоверием спросил я.
– Риса, Ками! - скомандовала Кена.
Девушки скрылись на несколько минут и появились уже облаченные в доспехи, надежно укрывавшие их от возможных повреждений.
То, что я увидел, было, конечно, не вершиной боевого фехтования, но вполне, вполне достойно.
– А шесты, с которыми стояли младшие жрицы?
Риса и Ками ушли переодеваться, а их место заняла другая пара.
Шесты выглядели намного лучше. Стиль, чем-то похожий на "Посох буддистского архата", но смещенный в сторону коротких ударов.
– А без оружия? - не сдавался я. - Кто у вас лучшая?
Захон, оглянулась.
– Наверное, Кена.
– Кена, ты не против поединка со мной? - спросил я смуглокожую красавицу, разгоряченную зрелищем схватки на мечах.
– Может, лучше в спальне? - предложила она, потягиваясь, как кошка.
– Победишь, будешь первой! - пообещал я, сбрасывая сандалии. Сверкнув глазами, она убежала и вернулась переодетая во что-то отдаленно напоминающее кимоно. В ее руках была такая же одежда для меня.
Я взял принесенное в руки и критически осмотрел. На меня это было явно мало. Я сбросил свою накидку, сунул одежду в руки кому-то из девчонок и остался только в просторных расшитых шароварах.
– Кена, подожди минуту, я хочу немного размяться! - сказал я и проделал короткое, но энергичное ката "Золотой росы".
Строго говоря, разминка мне не была нужна. Я просто хотел привыкнуть к полу и своим штанам, которые развевались на мне, словно флаги.
– Я готов, - сказал я и повернулся к ней.
Глаза Кены горели будто два уголька. Приняв необычную, но вполне рациональную стойку, напоминавшую "журавля", она начала сокращать дистанцию и вдруг неожиданно прыгнула, едва не задев пяткой мой живот. Я упал вниз и, не давая ей обрести опору для новой атаки, крутнулся мельницей. Девушке не хватило буквально мгновения для группировки тела, и я смел ее с ног. Но Кена не собиралась сдаваться. Она кувыркнулась и вскочила на ноги в полутора метрах от меня, тут же атаковав ударом пятки назад. Я скользящим движением заблокировал ее ногу и рукой ударил в коленный сгиб.
Кена опять кувыркнулась на пол и снова встала в стойку. Судя по всему, на этот раз она собиралась достать меня снизу. Я легко ушел от атаки, "Драконьим хвостом" сделав сальто над ее головой.
– Теперь попробуем по-другому! - объявил я. И новую атаку встретил вязкими движениями "паука". Через мгновение Кена стояла с закрученными за спину руками, которые я удерживал одной рукой, а второй держал на контроле ее горло.
Зал огласился приветственными криками. Девушки радовались моей победе, как своей. И только Кена отошла в угол, тихо переживая неудачу.
Я подошел к ней и положил руку ей на плечо.
– Кена, ты победила.
– Как?
Еще не веря, она смотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.
– Ну, покорила. Тебе так больше нравится?
– Да! - Она коротко кивнула и, счастливая, ускакала переодеваться.
Прошло немало времени, пока я, наконец, не оказался у тех самых дверей, через которые вошел в храм. Не могу описать настроения, с которым я покидал этот дом. Одно, пожалуй, знал точно. Я сюда еще вернусь.
Обратно решил добираться на "Камарге". Выйдя из храма, обнаружил коридор из воинственно настроенных амазонок, которые, как оказалось, и не покидали своих позиций, отсекая поредевшую уже толпу. Увидев меня, десантники возле вертолета тоже оживились и заняли позицию "Двойного веера". Не потому, что мне угрожала какая-то опасность, а потому что так положено.
Проходя по живому коридору, я вновь обратил внимание на столь полюбившую меня тележурналистку. Она стояла спиной ко мне и гневно что-то несла в микрофон. К продажности и беспринципности журналистов я привык давно. Как, впрочем, и к военным, забывшим или никогда не знавшим, для чего и откуда у автомата растет ствол. Только в этот раз я почему-то решил подойти и засвидетельствовать свое почтение лично. Увидев, что я подхожу к оцеплению, из храма ко мне поспешила резервная ока младших жриц, вооруженных полицейскими доспехами и шоковыми разрядниками.
Красивое, чуть смугловатое лицо уроженки предгорий портила гримаса, скривившая губы, и острый прищур, наверное, красивых темных глаз. Именно таких обычно называют стервами.
