Мы требует от руководителей правоохранительных органов и других представителей власти отчета о мерах, которые принимаются как для раскрытия заказных убийств, так и для обуздания криминальной волны.
В ответе на эти вопросы заинтересованы не только политические оппоненты власти, но все граждане страны, все разумные люди, включая и государственных чиновников, особенно тех, кто работает профессионально и думает об интересах страны.
Мы также предлагаем установить в каждом муниципальном образовании России памятные знаки жертвам криминального террора, коррупции, бездействия и произвола власти.
Они должны быть постоянным напоминанием о необходимости преодоления сложившейся в нашей стране системы уголовного произвола, страха, беззакония, жизни без всяких правил.
Григорий Явлинский: Появилось определение, мне оно показалось достаточно полезным – это определение «периферийный капитализм». Суть его заключается в том, что социально-экономическая система, сложившаяся в России, представляет собой систему периферийного капитализма. Потом возник вопрос: хорошо, а какая ее судьба, особенно, когда стало ясно, что никто по этому поводу во власти не огорчается. Ну, периферийный капитализм, ну и, слава Богу. Все хлопают в ладоши, радуются, везде работают казино, мигают лампочки, все пьют горькое или сладкое. Все рады. Разговор с правительством происходит как разговор с людьми, которые сидят, и ты в середине банкета вдруг начинаешь к ним приставать и говорить, что сырьевая экономика – это плохо, периферийная система – это плохо. Это все равно что начинаешь им говорить: выпивать – это плохо. Они говорят: у нас сейчас банкет, мы выпиваем. Мы знаем, что плохо, но завтра утром давай поговорим.
Андрей Шарый: А утро-то настанет?
Григорий Явлинский: А утро не настает. Банкет продолжается, все требуют продолжения банкета. Кто-то падает, отряд не замечает потери бойца и «Яблочко» песню поет дальше.
Андрей Шарый: Вы, как лидер «ЯБЛОКА», поете совсем другую песню?
Григорий Явлинский: Да, мы поем другую песню. Суть ее в том, что эта вакханалия очень опасна. Она может продолжаться и десять, и пятнадцать, и двадцать лет. Но однажды люди посмотрят вокруг себя и увидят, что отставание от развитых стран уже не ликвидировать никогда.
Андрей Шарый: А если я вам скажу, что вы политик-резонер, который мешает людям хорошо жить? Они получили возможность хотя бы смотреть на эти мигающие лампочки, если не пользоваться всеми благами периферийного капитализма.
Григорий Явлинский: Ну что я вам скажу? Я думаю, что это больше касается нынешней номенклатуры. Так и прежняя номенклатура неплохо себя чувствовала. Может быть, лампочек мигало меньше, но радости было не меньше. Даже больше было радости – тогда можно было купить нейлоновые носки, например, и плащ-болонью, и счастью не было границ. Сейчас для того, чтобы так обрадоваться, нужно купить «Феррари» или какой-нибудь пляж в Италии. В этом разница. И раньше радость была примерно такая же: по поводу того, что давали в распределителе. Получить дачу, например, хотя бы одну комнатку, зато в очень приличном месте. Сходить на улицу Грановского, взять там колбаски, поделиться с соседом и сказать: «Видишь, у меня теперь есть такая возможность». Так что номенклатура всегда умела радоваться. Нынешней номенклатуре, которая так радуется, ей, в общем-то, судьба страны, на мой взгляд, безразлична, потому что в этих людях глубоко укоренено чувство потери. Многие из них потеряли свою страну, которая была советской страной, той великой, громадной, главной, страшной, а в новую они не верят. Они просто приспособились к этой жизни как люди неглупые и получают от этой жизни все, что им хочется. Но будущее их и не интересует, они в него не верят.
Андрей Шарый: А эта новая российская номенклатура бюрократического класса, которая управляет страной периферийного капитализма – она какая? Она неглупая, она трусливая, жадная, подлая? Какая она?
