Мы хотим верить, что ни один молодой человек, своими глазами увидевший эти документы, никогда больше не скажет «так просто», что «сталинская эпоха – исчерпанная тема, и нечего ее бесконечно пережевывать. И незачем ходить и постоянно повторять: «репрессии», «репрессии». При Сталине люди жили свободно и хорошо, как и сейчас – при Путине»13...
Мы склоняем головы перед памятью миллионов невинно загубленных жизней и судеб.
В России создана очень жесткая, если не сказать жестокая, основа для уголовного преследования в сфере хозяйственной деятельности. Количество ограничений, нарушение которых влечет за собой уголовную ответственность, с учетом чрезвычайно низкого минимального стоимостного порога, после которого наступает такая ответственность, по меркам развитых стран невероятно велико.
С другой стороны, хозяйственная практика в массе своей долгие годы была чрезвычайно либеральной, если не сказать анархичной. Уровень законопослушности экономически активного населения был понижен (при попустительстве, если не сказать прямом поощрении со стороны официальной власти) до крайности.
В результате сочетания двух этих факторов, а также с учетом особенностей российской правоприменительной практики и высокого уровня коррумпированности государственного аппарата, сложилась ситуация, когда правовая защита интересов экономически активного населения практически отсутствуют. Для решения мелких вопросов правовая, в первую очередь судебная система не слишком полезна в силу того, что обеспечение вынесения и исполнения судебного решения требует непропорционально больших затрат времени, средств и сил. Решение же крупных вопросов, затрагивающих действительно существенные имущественные интересы, вообще лежит вне правовой плоскости.
Более того, в ситуации, когда каждый или почти каждый экономически активный гражданин может стать объектом уголовного преследования, правоохранительная система может и в очень значительной степени должна рассматриваться предпринимателями как угроза личной свободе и безопасности. Это, пожалуй, в равной степени относится как к крупному, так и среднему бизнесу, а также, в меньшей степени, к среднему и крупному чиновничеству. Применительно к ним данная система в принципе работает не как механизм защиты слабого, но законопослушного, а как инструмент легализации права сильного.
Сегодня большая часть российского населения понимает общественное устройство своей страны как свободу конкретных лиц во власти от любых правил и ограничений, как свободу для произвола в отношении «маленького» и вообще любого отдельно взятого человека. Побочным следствием этого является высокая степень уязвимости конкретного человека, которому есть что потерять, – от чиновника и бизнесмена любого уровня, обладающих какой-то собственностью или властью, до самого обделенного «простого» человека, которого в любой момент могут лишить элементарной крыши над головой, здоровья или физической свободы.
Подразумевается, что роль, которую в этом процессе должна играть система публичного права, выполняют обычаи или так называемые «понятия», которые худо-бедно, но регулируют отношения между отдельными людьми и их группами. Однако в такой огромной и сложной стране, как Россия, такие заменители не только не могут обеспечить достаточно прочную и стабильную основу взаимоотношений в обществе, но и текущий баланс интересов между отдельными группами, действующими каждая по своим собственным обычаям и правилам, а то и вовсе без таковых.
Применительно к хозяйственной жизни это означает, что, например, угрозу экспроприации (не обязательно оформленной официально) ощущает каждый участник экономической деятельности в совершенно ясной и ничем не прикрытой форме. Даже наиболее успешные из них понимают, что «все хорошо, пока хорошо», и если его собственность приглянется кому-то, кто на данный момент обладает большей силой и влиянием, никакой защиты от неминуемой реквизиции нет и не будет. Однако и те, кто не имеет собственного бизнеса, понимают, что любая их собственность принадлежит им условно, то есть до тех пор, пока ее не захочет взять кто-то более сильный и наглый, при условии, что размеры этой собственности окупят затраты на процесс ее отъема.
Самой популярной реакцией на эту нестабильность является стремление людей, добившихся определенного уровня благополучия, застраховать себя и свою собственность путем отъезда на более или менее постоянное место жительства за рубеж. Процесс приобрел весьма заметные масштабы. Сейчас это уже несколько миллионов лиц с российскими паспортами в Европейском Союзе и Северной Америке.
