— Сколько времени у нас есть?
— Осталось 10–15 лет, чтоб уйти вверх, а не скатиться вниз. У нас еще есть точки опоры, правда, они растворяются. Растворяются в нефти и газе.
В книге я хочу показать, что нефть и газ – это очень опасная вещь. Страшная болезнь. Натуральный наркотик: в одной вене труба с нефтью, в другой – с газом, а в голове – экономические галлюцинации.
— Однако только нефть и газ десять лет держали и держат нашу экономику на плаву.
— Держат, но не развивают. Это примитивное производство — денег дает много, но не создает квалифицированные, современные рабочие места. Люди заканчивают технические вузы и не могут найти себе работу. Уезжают на Запад. Молодежи некуда себя применить, поэтому она радикализуется.
Россия включена в мировую экономическую систему, но находится на ее далекой периферии. Она ее обслуживает. А мировая система ее там держит, не дает ей прорваться никуда.
— Но такое обслуживание приносит деньги. У нас повышаются пенсии, отмечается экономический рост. Чтото движется. Вы не верите, что нефтегазовые деньги в конце концов позволят россиянам жить так, как живут в Европе?
— Система периферийного капитализма устойчива. При хорошей конъюнктуре она может даже давать экономический рост. Но суть ее в том, что в России она может обеспечить современный уровень жизни только 25 % людей.
3– 5 % имеют такой уровень, какого нет ни у кого в мире. 22 % – среднеевропейский, а 75 % населения навсегда, без всякого шанса, остаются за бортом, потому что такая система не создает рабочие места, не дает возможности получить образование и т.д.
Кроме того, такая система меняет качество нашей страны. Один из признаков того, что являет собой страна, – это ее средний класс. Раньше это были учителя, врачи, инженеры, офицеры, научные работники. Сегодня средний класс описывается формулой: «ресторан, такси, девочки». Обслуга. Сфера обслуживания – это наш средний класс. Но это уже совсем другая страна, другая Россия.
— А если нефтяные деньги все же будут вложены в какой-то национальный проект, создающий квалифицированные рабочие места, это исправит ситуацию?
— Исправит. Но у нас не созданы экономические механизмы, которые могли бы использовать нефть и газ для развития страны. Есть Стабилизационный фонд — но правительство же не в состоянии им воспользоваться. Из него только отдают долги — и все. Хотя денег много, их можно было сейчас использовать на дороги, на телекоммуникации, на создание Силиконовой долины в Сибири.
— Один специалист недавно сказал мне, что главное богатство России — это ее географическое положение. Если построить современные дороги для экономичных видов транспорта, идущие через всю страну, мы сможем зарабатывать огромные деньги на транзите грузов, которые идут сейчас морем из западных стран на восток и наоборот.
— Все правильно. Но есть и множество других проектов, способных дать России толчок в сторону развитого мира. Но человек должен чувствовать себя свободным творцом и не бояться ничего — тогда можно выбирать проекты.
Любой проект имеет смысл, если за ним стоит критическая масса свободных и уверенных в себе, реально работающих и созидающих людей. Политически вопрос не в том, чтобы выбрать дороги или самолетостроение. Вопрос в другом. Первое: сделать так, чтобы человек чувствовал себя в безопасности, защищенным и уверенным в том, что он собирается делать. Второе: сделать так, чтобы люди верили власти и не боялись ее. Третье: сделать так, чтобы собственность была неприкосновенна. И четвертое: сделать так, чтобы был суд и люди добивались справедливости.
— Почему же в СССР удавалось осуществлять колоссальные проекты, хотя тогда у людей не было перечисленных вами условий?
— История показала, что с помощью авторитарных и тоталитарных методов управления можно из аграрной страны сделать индустриальную. Но с помощью таких методов невозможно сделать из индустриальной страны постиндустриальную.
