Нет, она ничего не имела против шопинга, особенно когда можно что-то найти онлайн и просто кликнуть мышкой. Но Рождество всегда высоко поднимало планку. Бодин не могла и не хотела довольствоваться банальными подарками, либо достаточно хорошими, либо неплохими, когда речь шла о Рождестве.
Когда приходила пора выбирать рождественские подарки, Бодин стремилась добиться совершенства.
Подарок отцу она уже приготовила – две дюжины кубинских сигар «Коиба» и старинный хьюмидор для сохранения влажности, который она с боем купила в Интернете. К этому она добавила бутылку односолодового виски «Три корабля». У нее уже лежали подарки для братьев и бабушек. Она заказала подарки менеджерам и вскоре собиралась подписать карточки с рождественскими бонусами для сотрудников.
Еще несколько подарков для подруг и особых сюрпризов – в семье Лонгбоу была традиция класть их в подарочный чулок – ее не волновали. Но она никак не могла выбрать достойный подарок для матери, и это лишало ее покоя.
Поэтому Бодин не устояла против настойчивых уговоров Джессики съездить за покупками в Миссулу.
И вот теперь, в свой редкий свободный день – когда она предпочитала хорошенько выспаться или устроить соло длинную прогулку на Лео, – Бодин искала пустое парковочное место в городском гараже.
Поскольку у каждого сына и каждой дочери в этом городе появилась одна и та же идея – купить что-то особенное матери, – все ринулись в центр.
Но хотя бы утро выдалось ясным, думала Бодин, когда, маневрируя, ставила свой пикап на небольшой прямоугольник. Мороз усиливался, на небе не было ни облачка, а солнце светило ярко.
Она вылезла из машины, повесив сумочку кросс-боди, и посмотрела на Джессику:
– Когда я найду хороший подарок для матери, а я должна его найти, мы пойдем в «Бигу» есть пиццу.
– Ладно.
– Ты ведь уже ела ее тут, не так ли?
– Нет. – Джессика достала помаду и без зеркала идеально ровно подкрасила губы.
– Как ты это делаешь? – удивилась Бодин.
– Что я делаю?
– Красишь губы, не глядя?
– Ну, я ведь знаю, где у меня губы.
Бодин тоже знала, где они у нее, но ей хотелось научиться такому трюку.
– Значит, ты никогда не была в «Биге»? Никогда?
– Если мне надо поесть в Миссуле, я обычно покупаю салат.
– Как это печально. – Бодин поднялась по ступенькам на улицу. – Ты бываешь здесь раза два в месяц, но никогда не ела лучшую пиццу в Монтане – или вообще в мире.
Вместо ответа Джессика с сочувствием взглянула на нее:
– Должна тебе напомнить, что я из Нью-Йорка. Лучше, чем в Нью-Йорке, пиццы нет нигде.
– Мы посмотрим, что ты скажешь потом. – Выйдя на тротуар, Бодин положила руки на бедра и окинула взглядом маленький красивый городок с его магазинами, ресторанами, пивоварнями. – У меня нет ни одной толковой идеи, что подарить маме.
– Что-нибудь подвернется. Я считала себя опытной дарительницей подарков, но по сравнению с тобой я как провинциалка. Честное слово, Бо. – Джессика взяла Бодин под руку. – Ты увеличила и раскрасила фотографии для Коры. Какая прелестная тройная рамка! Все безупречно красиво и уместно.
– Рамку я купила в лавке Севены, сестры Коллена. Там есть замечательные изделия местных умельцев. Настоящие шедевры.
– Я люблю эту лавку! Неужели ее держит сестра Коллена?
– Да, она и ее бесподобный муж.
– Я не раз оставляла там все деньги с моей кредитки. Но те фотографии в рамке – замечательный подарок.
– Свадебное фото, на котором она с дедом, потом еще одна, прелестная, где они с дедом и с моей мамой. Дед нежно обнимает их обеих. Правда, третье фото может чуточку испортить настроение. На нем бабушка с мамой и годовалой Элис.
Джессика ничего не сказала, и Бодин добавила:
– Ты можешь задать мне вопрос.
– Я уже поняла, что вы по-разному относитесь к Элис и что она убежала из дома еще совсем девчонкой.
– В день маминой свадьбы. Просто сбежала, оставив дурацкую коротенькую записку, судя по которой, она взяла один из пикапов. Отправилась в Калифорнию, чтобы стать кинозвездой. – Бодин вздохнула, подняв глаза к небу. – Я знаю, что она сначала прислала несколько открыток, потом замолчала. Ни слова, даже ее овдовевшей матери.
Поскольку дверца семейной тайны приоткрылась, Джессика полюбопытствовала еще немного:
– Вероятно, ее пытались разыскать?
– Мы стараемся не говорить об этом, чтобы не расстраивать Кору и не ссорить ее с матерью. Я не могу осуждать прабабушку за то, что она сердится на Элис. Конечно, ей тяжело видеть горе и страдания родной дочери. Но и чувства Коры мне тоже понятны.
Они прошли мимо мужчины в вязаных гетрах с изображением оленя и с бубенчиками на шее.
– Элис – ее дочка, как и моя мама. Маме тяжело, поскольку она как бы оказалась между ними. В доме почти не говорят об этом, но мы, дети, все же в курсе, что бабушка нанимала детектива и он нашел где-то в Неваде брошенный пикап. А Элис исчезла. При желании это нетрудно сделать.
– Жестоко по отношению к Коре, – посочувствовала Джессика.
