Бодин казалось, что ее бабушка выглядела лучше всего, когда сидела верхом. Клетчатая рубашка, джинсы, заправленные в ярко-красные сапоги. Красивые волосы под черной шляпой с загнутыми полями.
– Продолжай движение и меняй повод. Не думай, просто делай.
– Я делаю!
– Конечно, правильно. Теперь ослабь поводья и дай Мэйбел немножко пройтись шагом. Опусти локти. – Кора, повернув свою лошадь, заметила внучку.
Бодин приложила палец к губам и получила в ответ усмешку.
– Ты чувствуешь, как она тебя слушается?
– Да. – Джессика подняла руку и поправила шлем. – Честно говоря, на первых занятиях я не понимала, что вы имели в виду. Но теперь поняла. Мне даже не верится, что я могу это делать. Что могу пустить ее шагом и рысью, остановить, направить в ту или иную сторону.
– Ты получаешь удовольствие?
– Да. Хотя потом расплачиваюсь за него болью в ногах и ягодицах. Но все равно здорово.
– Скоро ты будешь ездить еще лучше. Научишься пускать ее легким галопом.
Даже издалека Бодин увидела, как у Джессики округлились глаза.
– Ой, Кора, по-моему, я не готова. Честное слово, мне и так все нравится.
– Ты готова. Доверься мне, доверься ей, доверься себе. А сейчас сделай кружок рысью. Колени внутрь, пятки вниз, локти тоже. Покажи ей, чего ты хочешь. Правильно. А она хочет тебе угодить. Ты просто слегка подгони ее, держись прямо, подай ей сигнал, и она поймет.
– А если я упаду?
– Не упадешь, но если упадешь, сразу вставай. Чуточку подгони ее, Джесси.
Увидев испуг на лице Джессики, Бодин подумала, не поторопилась ли ее бабушка. Но Джессика, крепко сжав губы, выпрямилась в седле, ударила кобылу пятками и плавно перешла на легкий галоп.
Ее тревога сменилась удивлением.
– Ой господи!
– Двигайся вместе с ней, вот так. Локти вниз! Смотри вперед. Поверни ее. Прекрасно, милая. Все хорошо. Теперь снова переведи ее на шаг, плавно останови.
Остановив Мэйбел, Джессика прижала руку к груди.
– Неужели у меня получилось?
– Я сняла на видео. – Бодин подошла к ним и подняла кверху свой телефон. – Во всяком случае, последние секунды я сняла. Ты все делала замечательно.
– Она учится быстрее, чем ей кажется, – сказала Кора. – Еще раз проведи ее по кругу. Шаг, рысь, галоп.
– Почему мне было страшно, когда я это делала?
– Сделай снова, и в следующий раз тебе будет проще.
– Еще один раз, – согласилась Джессика.
Бодин описала круг своим телефоном, следуя за начинающей наездницей и кобылой-ветераном.
– Я пришлю тебе эти видео, – сказала Бодин, когда Джессика снова привела Мэйбел на середину манежа.
Джессика, тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом, нахмурилась, взглянув на телефон в руках Бодин.
– Я обрадуюсь или огорчусь?
– Думаю, ты будешь поражена.
Когда Бодин взялась за подставку, Джессика покачала головой:
– Она мне не нужна. Я хорошо умею слезать с лошади. Но, боже, как у меня болит задница.
– Если будешь ездить чаще и дольше, мышцы не будут болеть. – Кора легко спешилась. – Давайте посмотрим, помнишь ли ты, как правильно расседлать лошадь.
– Ладно, я сама это сделаю. – Бодин взяла поводья Мэйбел. – Вообще-то, мне нужно поговорить с бабушкой.
– Тогда я пойду домой и приму горячую ванну. – Джессика обтерла кобылу. – Спасибо, Мэйбел. Спасибо, Кора.
– Не стоит благодарности. Ты напомнила мне, как приятно учить кого-то с нуля.
Вместе с Бодин Кора отвела лошадей в конюшню.
– Я собиралась расседлать их, чтобы у Джессики была практика, потом обтереть их в спорткомплексе. Но мы можем сделать это и здесь, если тебе нужно поговорить со мной. Хочешь колу? У нас есть несколько банок в амуничнике.
– Я возьму для нас немного. – Бодин отнесла седло, положила на место и взяла колу.
Пристроив второе седло на столб, Кора уже обтирала Рэнглера.
– Что у тебя, милая?
– Я никогда не спрашивала тебя об этом, потому что не хотела огорчать. – Бодин взяла свежее полотенце и принялась обтирать кобылу. – Если тебе слишком тяжело говорить об этом, тогда не будем.
– Это звучит серьезно.
– Я хотела спросить про Элис. Кажется, я понимаю, почему Грэмми сердится, и мама тоже. Грэмми – потому что ты ее дочь, и ей больно видеть твою печаль. Маме тоже больно за тебя. Думаю, ей и самой тоже больно.
– Знаю, что это так, и мы почти не говорим об этом, поскольку это бередит незажившую рану.
– Я не хочу этого делать. – Почистив кобылу щеткой, Бодин взглянула поверх лошадиной спины на бабушку. – Не хочу сыпать соль на рану.
– Но ведь ты думаешь об этом. У тебя накопились вопросы, и ты хочешь услышать ответы. – Работая руками, Кора встретилась с Бодин взглядом. – Так что спрашивай.
– Бабушка, пожалуй, мать Кэрин Эллисон подтолкнула меня к этому. Она решила свести счеты с жизнью и чуть не умерла. Я и сама говорила с матерью Билли Джин и знаю, что, хоть они не были так близки, как Кэрин со своей матерью, ее горе безмерно. Вот я и подумала, каково было тебе все эти годы, когда ты не знала, что с Элис, жива ли она…
– Жива ли она? – повторила Кора. – Мое сердце чувствует, что жива. Я должна в это верить.
