— Ну, что же товарищи СТАРШИЕ командиры спасибо за откровенность и предупреждение. Опасения мне ваши понятны, я сам не так давно вышел из мест не столь отдаленных. А насчет песен, то людям они нравятся, и только ради этих песен они сейчас добровольно работают по двенадцать часов, я их не заставляю. На празднике народ будет нам худсоветом, редколлегией и критиком и он решит куда нас — поднять до небес или опустить в глубины земные. А насчет песен о партии и товарище Сталине, то я молодой еще, рано мне писать о таких людях как товарищ Сталин. И, кстати, я тоже работаю двенадцать-четырнадцать часов. Теперь извините меня, я очень тороплюсь.
Обогнув этих перестраховщиков, я наконец попал в зал где хор с оркестром исполняли песню Олега Газманова, Ты морячка я моряк, а на сцене девчонки в матросках исполняли что-то отдаленно похожее на яблочко, хорошо так исполняли. Самое интересное, происходило в зале, он был полон!!! В зале были военные, гражданские и стайки вездесущих мальчишек и девчонок, какие-то рабочие и работницы, одним словом представители всех людей проживающих в Ленинграде. Но самое удивительное было в том, что было тихо-тихо. Оправившись от первоначального шока я быстрыми шагами направился на сцену, дождался окончания песни и подойдя к оркестру замахал руками и громко объявил перерыв на десять минут. Затем вышел на середину зала и попросил всех посторонних покинуть зал. А нечего мне тут сюрпризы для концерта портить. Что тут началось: возмущенные выкрики, свист пацанов, галдеж. Ко мне подошли несколько военных, в званиях комбриг, комдив и пару полковников, даже какай-то морской чин с полосками на рукаве, но без петлиц бог его знает в каком он звании и дружно попытались поставить меня по стойке, смирно, Пришлось выкручиваться, говорить, что ИХ я не могу выставить, что ОНИ могут присутствовать на репетициях, а вот всем остальным вход будет закрыт — дабы не отвлекать и не нервировать артистов. За пояснениями, почему я так поступаю пускай обращаются к командующему Ленинградским военным округом комкору Хозину. После этого заявления вопросы ко мне сразу пропали. Испросив разрешения удалиться, я быстренько слинял за кулисы где и столкнулся нос к носу с Сеней.
— Ты-то мне и нужен друг мой ситный, — схватив Сеньку за рукав я потянул его в сторонку. — Сень, ты где целый день шляешся, я тебе говорил, что после обеда ты будешь мне нужен, говорил?
— Коль, а, что случилось?
— Ты мне вопросом на вопрос не отвечай, ты мне ответь почему не пришел, опять с девчонками трепался?
— Да, что случилось, Коль, нафига я тебе нужен был? Ты ведь целый день со своим ансамблем репетировал, вот я и подумал…
— Подумал он, — перебил я Сеню — я уже забыл зачем ты мне нужен был, но теперь знаю зачем будешь нужен теперь. Мы с тобой знаем, что свои юмористические рассказы ты выучил и отрепетировал со мной же — от и до. Поэтому слушай приказ. Берешь сколько нужно красноармейцев и перекрываешь все входы и выходы с задачей не пропустить посторонних на репетиции концерта. Одним словом, организовываешь караульную службу с пропускным режимом, понятно.
Надо наверное выйти на улицу, немного остыть. Что-то я совсем забегался, может на один денек передышку себе сделать? А то на следующей неделЕ генеральная репетиция, могу физически не выдержать. Я ведь реально по восемнадцать часов работаю.
Так размышляя я вышел через боковой выход на улицу. А там весна!!! Хорошо!!! Постояв немного, подышав весенним, вкусным, но еще немного холодным по вечерам воздухом, немного продрогнув, вернулся опять к своим артистам. Вот уже три дня как все перешли на летнюю форму одежды. Сняли шинели, зимнюю красивую буденовку, а взамен летнюю гимнастерочку и летнюю буденовку, которую стыдно одеть на голову — шишак и купол быстро мнутся и придают неряшливый вид. Вентиляция далеко не достаточна. Поэтому среди командного состава распространено ношение летних шлемов, пошитых из сукна по индивидуальному заказу, теперь и мне нужно где-то заказывать, где деньги ЗИН.
Вернувшись в зал, застал его девственно чистым. А куда это все подевались, интересно?
Выйдя в фойе, я увидел их всех возле стойки буфета: разговаривающих, жующих, пьющих чай, праздно шатающих. Выйдя на середину я стал хлопать в ладоши привлекая к себе внимания.
— Дорогие мои, мне трудно вас отрывать от принятия вами пищи, но хочу вам напомнить, что десятиминутный перерыв закончился пятнадцать минут назад. И если через минуту не начнется репетиция, каждый пятый лишится премии, каждый десятый поедет поднимать сельское хозяйство где-нибудь в Каракумах. Поэтому все по местам. Время пошло. Артист должен быть голодным и злым — тогда он настоящий артист. После моих слов все ломанулись по своим местам, подальше от страшного меня, а я не спеша вернулся в зал, подошел к капельмейстеру.
— Маэстро будьте добры начните с, — наша служба и опасна и трудна, — а я послушаю солиста и хор.
